Господин следователь. Книга девятая

— Так это, ваше высокоблагородие, он деньги с меня требует, ни за что, ни про что, — начал мой «водитель», а здешний его перебил:

— Не я требую, а его благородие требует…

Мужики опять начали орать друг на друга, пришлось рявкнуть:

— Молчать, сукины дети!

Извозчики враз затихли и с уважением уставились на меня. А я с грустью подумал, что совсем вышел из роличиновника-интеллигента, а «врубил» образ недалекого начальника. Попросту говоря — хамло. Увы, иной раз негромкий голос не услышат.

— Вначале ты излагай, — кивнул я «своему». — Без криков, без воплей и без мата. Иначе заставлю рот с мылом мыть.

— Так чего я-то сразу? Он матерится, а мне молчать?

— Короче, и по существу! — рыкнул я.

— Приехали мы, я кобылку свою привязал, а тут этот подходит, Гаврило. Грит — плати десять копеек. Я отвечаю — мол, седока привез, его и жду. А он мне — раз здесь стоишь, то без разницы. Я и спрашиваю — ты кто такой, чтобы тебе платить? Да еще не пять, как прежде, а десять копеек.

— А за что платить? — заинтересовался я.

Неужто здешняя «стоянка» платная? Да быть такого не может. Ладно, если бы была коновязь, к которой привязывают лошадей — типа, за «амортизацию» жерди, а тут, стоит себе пролетка и стоит. Места свободные есть, а то, что кобыла роняет «яблоки» — привычное дело. Их потом дворник в кучу сгребет, а предприимчивые черепане утащат на сад-огород. Или и у нас, как в Москве у выгодной гостиницы?

— Сбор полицейский, — сообщил «мой» извозчик. — Все время пятак был, а тут гривенник.

— Сбор полицейский? — с удивлением переспросил я. — А кто этот сбор учредил?

— Как это кто? Его благородие, унтер-офицер Яскунов, городовой наш, — ответил извозчик. — Ежели кто на почтовую станцию приезжает, ждет пассажира с почтовой кареты, чтобы в город везти, должен пятак за день платить. Мне седок двугривенник платит от города. Про пятак у меня возражений нет, а почему теперь десять? Я сюда седоков кажий день вожу, а то и не по одному разу, если по десять копеек, так за неделю — почти рубль набежит. У меня выручка за неделю десять рублев, а половина уходит. И в городскую казну, и в земскую надо платить. А семью мне на что кормить? И лошадка святым духом питаться не станет — ей и сено купи, и овес. А нынче еще и полицейский сбор увеличили? Куда такое годится?

— Десять, потому что его благородие так сказали, когда с господином исправником в Луковец уезжали, — веско заявил Гаврило. — Господин городовой мне поручил полицейский сбор собирать. Как вернется, то снова по пятаку собирать станет.

— А кто городового уполномочивал полицейский сбор собирать? — поинтересовался я.

— Кто упал и намачивал? — вытаращился Гаврила.

Неужели слово такое сложное? Придется перевести на доступный язык.