Господин следователь. Книга четвертая

По моему расписанию обед должен начаться через два часа. Но если Пятибратов встает, как моя юная кухарка — в четыре утра, то и обедать он садится пораньше.

Пятибратов мне нравился все больше и больше. На заседаниях нашего Тюремного благотворительного комитета он был сух и весьма деловит. А здесь, в домашних условиях, и шутки шутит, да еще и кормить меня собирается.

— Нет, от обеда я откажусь. У меня нынче кухарка новая, очень строгая, если на обед не явлюсь, будет беда.

— Строгая кухарка — это прекрасно! С такими лучше не ссориться. Но есть выход — пообедаете два раза.

И как после такого отказываться?

Леонтий Васильевич умылся, переоделся и, в ожидании обеда мы с ним сидели в кабинете. Перед тем, как приступить к разговору, я вздохнул:

— Завидую людям, которые что-то умеют делать руками.

— Привычка, — хмыкнул Пятибратов. — Можно сказать, что я родился с колодкой в руках.

— И с шилом… — невинно дополнил я, ни на что не намекая.

— И с шилом, — согласился Пятибратов. Усмехнувшись, сказал. — Вам-то зачем сапоги шить?

— Не обязательно сапоги, — хмыкнул я. — Можно еще и башмаки, туфельки женские. Если, предположим, меня из следователей выгонят — стал бы заплатки ставить, а в крайнем случае — валенки бы подшивал. А так, только грядки умею вскапывать — картошку сумею посадить, лук, да кабачки какие-нибудь.

Пятибратов смотрел на меня недоверчиво — дескать, какие грядки, господин вице-губернаторский сынок?

— Леонтий Васильевич, я к вам вообще-то по делу. Не подскажете, имеется ли в графе доходы Череповецкой Окружной тюрьмы какие-нибудь изделия народных промыслов?

— Изделия народных промыслов? — удивленно вскинул взгляд казначей.

Я вытащил из внутреннего кармана глиняную игрушку, завернутую в бумагу, развернул и передал Пятибратову.

— Вот, вроде этого.

— Нет, среди графы доходов ничего подобного не значится, — покачал головой Пятибратов. — Если хотите, я достану бумаги, они у меня здесь. Там прописаны и расходы, и доходы.

— Нет, не нужно.

Я и сам помню, что согласно штатного расписания, в Череповецкой окружной тюрьме может содержаться 200 мужчин и 20 женщин. Казна отпускает на содержание 9 тысяч с небольшим, расходы же составляют 11–12 тысяч, а дефицит объяснялся дополнительными расходами на дрова и керосин и ликвидировался за счет дополнительных средств продажей овощей со своего огорода — около 300 рублей, а все остальное за счет добровольных пожертвований.

Взяв из рук Пятибратова игрушку, сказал:

— Прежде, чем начать расследование, я должен был убедиться — не пропустил ли я чего-нибудь? А вдруг в Окружной тюрьме появилась своя мастерская по производству глиняных игрушек, посуды? Умный человек (не стану говорить, кто именно!) оценил такую игрушку в пятьдесят копеек.

— Не меньше, — кивнул Пятибратов.