Господин метелей (СИ)

 — Теперь ей придется выходить замуж за нелюбимого, за старого… Раньше вы не были так принципиальны.

Он вдруг усмехнулся, и я вздрогнула, потому что эта усмешка резанула меня, как ножом. Что смешного может быть в людском горе?

— Ты такая наивная, Антонелли, — сказал он. — Какая свадьба? Отец решил продать девчонку в публичный дом.

— К-как?.. — пробормотала я, запинаясь. — Н-нет… Но ведь она сказала…

— Постеснялась говорить при тебе правду.

Слова колдуна огорошили меня. Как будто удар палкой по голове — раз! — и никаких мыслей. Я смотрела то на колдуна, то на дверь, а потом воскликнула:

— Что же это за отец?! Как можно так поступить с собственной дочерью? Это животное! На него надо пожаловаться королю! — я заметалась по коридору, не понимая, что собираюсь делать. Но просто стоять и знать, что ту миловидную девушку, которую я угощала шоколадом, отдадут на поругание…

— А твой отец? — сказал Близар, и я сразу оставила бестолково метаться. — Он поступил с тобой так же.

— Как можно сравнивать?! — возмутилась я. — Как вы смеете так о моем отце?!

— Твой отец тоже продал тебя за серебро, — сказал колдун веско. — Он продал тебя. Продал колдуну.

— Нет! Мой отец думал, что это была шутка!

— Шутка? Зачем же тогда ты здесь? — колдун сделал шаг вперед и схватил меня за плечи — крепко, но не грубо. И я только удивленно посмотрела на его руку на моем плече, а Близар продолжал: — Зачем тогда ты ждешь эту проклятую бумажку, что я отказался от тебя?

Мне показалось, что вьюга захолодила мое сердце. Отец… продал… А голос колдуна вливался в уши, туманил разум:

— Он отдал тебя, отказался.

— Отпустите, — сказала я с трудом. — Не желаю, чтобы вы ко мне прикасались.

Вопреки моим опасениям, он не настаивал и сразу разжал пальцы, как будто освободил от оков.

— Не смейте клеветать на моего отца, — теперь мой голос обрел нужную твердость, и я гневно посмотрела на Близара. — Я не принадлежу вам. Никто не может распорядиться моей свободой, даже отец. Моя воля свободна так же, как и ваша, и любого другого существа в этой стране! Но речь не об этом. Вы поступили низко, жестоко. При всем том, что говорят о вас, я не ожидала такой жестокости.

— Жестокости? — колдун недовольно нахмурился. — Вот это свободное существо, — он указал пальцем куда-то за стену замка, — только что по своей доброй и свободной воле привело сюда другое свободное существо, якобы, чтобы уберечься от разврата. Но чем, скажи мне, будет отличаться любовь со мной от любви в публичном доме? Разве что я дам больше?

— Вы могли бы и не доводить до такого! — крикнула я, потому что он совсем не понял, о чем я толковала.