Господин моих ночей

Хоть я не понимаю, какое отношение имя Элис имеет к тому, маг она или нет, но скажу, чтобы больше никогда не возвращаться к этому вопросу. Мои люди проверили все, до последней мелочи. Надеюсь, ты не сомневаешься в их профессионализме и умении добывать нужную информацию?

— Разумеется, нет, — отступил Тэйн.

— Замечательно. Значит ты прекратишь дальнейшие попытки в обход меня собрать сведения о моей альтэ, как делал в последние дни? Мне. Это. Не нравится.

Казалось, от ледяного тона Айтона даже стены начали покрываться инеем. Мне так уж точно захотелось зябко поежиться. На Тэйна эта речь, судя по всему, тоже произвела должное впечатление. Он передернул плечами и молча склонил голову.

— Тогда не трать время понапрасну, — подвел итог первой части расследования мой высший. — Не тяни и переходи наконец к ритуалу. У нас сегодня достаточно других дел.

Мне с трудом удалось скрыть удивление и сохранить хотя бы внешнюю невозмутимость."

"Айтон соврал. Соврал! Ради меня.

Что же это получается?

Если он, действительно, проводил проверку, значит знает мое настоящее имя. И, получается, скрыл его сейчас от Тэйна. Или… Все-таки не проверял, а просто обманул друга, чтобы тот не копался в моем прошлом? Он клялся ничего не выяснять, а высшие всегда держат слово. Но он мог отыскать нужные сведения еще до того, как дал обещание, а потом просто молчать, скрывая это от меня.

Так проверял или не проверял?

Голова кружилась от противоречивых эмоций и предположений. Я была настолько потрясена случившимся, что остальное мгновенно потеряло значение. Все, что творилось вокруг, виделось, как во сне, проходило мимо, не задевая чувств. А в голове крутилась одна единственная мысль.

Известно Айтону, кто я, или все-таки нет?

Где-то там, очень далеко, в опустившейся на комнату тьме радужными огнями сияли десять пар глаз, разгораясь все ярче. Раздавалось шипение, бормотание, клацанье, лязганье. Но меня и это особо не впечатлило, гораздо интереснее казалось другое.

Знает или нет?..

Бормотание с клацаньем стали громче, и ко мне от фамильяров потянулись разноцветные ручейки-змейки. Бросок — касание — легкий укус — еще один рывок — и снова ноющее жжение в руке.

Я только морщилась.

Так знает или не знает?

— Вкусная...

— Беречь...

Комариным писком отдавалось в сознании.

— Наша...

— Моя... — отогнал комаров ревнивый рык Хвича. — Мое сокровище...

Гостиную накрыла томительная тишина, чтобы уже через несколько мгновений и гулких, неровных ударов моего сердца вдруг взорваться громким:

— Никаких следов магии. Просто человек. Что я тебе говорил?

И меня отпустило, в полном смысле этого слова. Невидимые нити, которые соединяли нас с фамильярами, с громким треском лопнули, дав мне свободу.