Господин моих ночей (Дилогия)

Они кружили, сталкивались, разлетались, а потом снова прижимались друг к другу, сплетаясь в невероятные, причудливые фигуры. Картина казалась такой странной, пугающе-чуждой, что я невольно попятилась. И тут же справа что-то звякнуло.

— Лис?

Айтон сидел на полу, прислонившись спиной к стене — одна нога вытянута, другая согнута в колене, — и держал в руке небольшую плоскую флягу. Я узнала его лишь по голосу, потому что самого высшего словно и не было. Только тусклый серебряный контур, очерчивающий фигуру, внутри которого клубилась, волновалась, рвалась наружу все та же тьма. Стало жутко.

— Что ты здесь делаешь? — в ледяном тоне плескалось раздражение.

— Доброй ночи…

Наверное, я выбрала не самое лучшее начало разговора, потому что на мое приветствие даже не ответили. Вернее, ответили, но совсем не так, как я рассчитывала.

— Не припомню, чтобы звал тебя, — колючая насмешка в голосе заставила зябко поежится. — Неужели, соскучилась, лисичка? Прости, но сегодня у меня нет настроения тебя развлекать. Как видишь, я немного не в форме.

— Вам плохо…

— Верно подмечено… — Мне небрежно отсалютовали флягой. — Ничего. Не в первый раз. Справлюсь.

— Если я могу хоть чем-то помочь…

— Ты? — хриплый смех, больше похожий кашель. — И как же ты собираешься помогать, девочка? Ты маг? Целитель? Высший? С какой стати вдруг возомнила, что способна помочь?.. Что вообще мне нужна? Кто внушил тебе эту дикую мысль? Впрочем, я, кажется, догадываюсь, чьи лапы тут наследили. Кое-кто совсем от рук отбился, вмешивается не в свое дело и нарывается на неприятности.

За спиной утробно, даже угрожающе зарычали.

— Исчезни, — отмахнулся от моего защитника высший. — И ты, леди, тоже убирайся. Вон. Оба.

Бесстрастный приказ ударил наотмашь, царапая сердце острыми краями. Айтон никогда раньше так со мной не разговаривал. Даже в нашу первую встречу. Значит, я, действительно, явилась не вовремя… некстати… Помешала.

Дура… Зачем послушалась горгула? Понеслась сломя голову, даже ничего толком не выяснив, не поняв. Вообразила, что необходима ему, что нас связывает нечто большее, чем просто договор. Позволила себе забыть, кто я, и, кто он, и что между нами — пропасть.

Облизала губы, которые почему-то начали вдруг горчить. Судорожно выпрямилась — вытянулась до боли в спине и, сдерживая слезы, произнесла с достоинством, как и полагается истинной леди:

— Простите, что побеспокоила, лорд Айтон.

— Беги отсюда, глупый лисенок, — прозвучало в ответ глухо и неожиданно устало. — Беги… Поверь, так лучше в первую очередь для тебя. У меня нет сейчас сил… церемониться.

Нет сил церемонится…

И я бы, наверное, ушла. Я уже готова была уйти… Но эта усталость — беспредельная, невыносимая, которая на миг вдруг приоткрылась, остановила.