Господин моих ночей (Дилогия)

А вы? Вы готовы предать родителей, даже если неожиданно выяснится, что они забыли не только о вашем существовании, но и о чести, совести, сострадании?

Мой вопрос повис в гулкой пустоте. Ответить не пожелал никто.

— Почему вы сказали, что считали ли Норда своим отцом? — нарушил молчание отец Айтона и заинтересованно подался вперед. — Очень странная фраза. У вас появились сомнения в вашем родстве?

— Да, — я кивнула и облизала внезапно пересохшие губы, не зная, как продолжить.

Легко, когда говоришь о себе самой. Тяжело, когда приходится прилюдно раскрывать чужие тайны. Особенно мамины.

Мне на помощь пришел один из дознавателей — пожилой маг с худым, уставшим лицом.

— Леди Гестина ли Норд просит разрешения дать по этому поводу необходимые разъяснения, — негромко произнес он. — Желаете выслушать?

— Зачем? — впервые подал голос молчавший до этого Тэйн-старший. — Все, что может рассказать эта леди, известно заранее. Станет защищать дочь, мужа, придумывать оправдания, одно другого нелепее, лгать и напускать тумана. Знаем мы этих варрийских аристократок. Они ненавидят нас, Сахтара, магов и магию. Готовы на все, чтобы нам навредить.

Знаете? Вот как? Тогда, лорд Тэйн, боюсь, ваш ждет неприятный сюрприз.

— Не думаю, что стоит тратить на нее время, — продолжал убеждать совет Серкус.

— А мне вот кажется, что очень даже стоит, — вальяжно перебил его лорд Нетгард. Алхоры рядом с ним согласно загудели.

Их оказалось достаточно много, и председательствующий вынужден был поддержать отца Айтона.

— Пригласите свидетельницу, — распорядился он…

Мама шла к нам, ступая легко и грациозно, элегантная и безупречная, как и полагается истинной леди. В наступившем молчании раздавался лишь звонкий, летящий перестук тонких каблучков. По мере ее приближения тишина становилась все гуще, настороженней, изумленнее, пока, наконец, не взорвалась яростным возгласом Тэйна:

— Магиня! Вы — магиня.

Он даже приподнялся, обвиняюще указывая на маму пальцем.

— Да, я маг.

Мама остановилась перед передним рядом, гордо вскинула голову. В отличие от меня, она не могла видеть лицо Серкуса и, тем не менее, смотрела прямо ему в глаза.

— Стихийница…

— Огненная…

— Сильная…"

"Пробежал по рядам недоверчивый ропот.

Присутствующие даже обо мне временно забыли — полностью сосредоточились на хрупкой женщине, спокойно стоявшей перед ними. Но больше всех неистовствовал Тэйн-старший.

— Как? Когда это случилось? — не успокаивался он. — Почему мне… службе безопасности ничего не известно?

Мама уклончиво пожала плечами, словно говоря, что об этом «уважаемому» алхору нужно спрашивать не ее, а подчиненных, вслух же вежливо произнесла:

— Если совету угодно, я готова рассказать свою историю.