Господин метелей (СИ)

Щеки Леоноры пылали, как алые розы, и хотя она стыдливо опускала глаза, но я-то видела, что взгляд ее снова и снова возвращался к графу, а тот смотрел прямо перед собой, сжав губы.

Наверное, Леонора ждала каких-то слов, но Близар молчал и молча снял с крючка шубу, чтобы помочь гостье одеться.

— Мы… когда мы увидимся в следующий раз? — спросила девушка, когда он набросил шубу ей на плечи и подал шапку.

— В этом нет необходимости, — сказал Близар и щелкнул пальцами.

Двери распахнулись, и потянуло стылым морозным воздухом.

Мне показалось, что порывом холодного ветра сдуло краску с лица Леоноры — она мгновенно побледнела и захлопала ресницами, как будто не верила тому, что услышала.

Колдун нетерпеливо указал на дверь, но девушка медлила уходить.

— Но ведь вы… — пробормотала она, — но ведь мы… а если…

— А если родится ребенок, я узнаю об этом и приеду его забрать, — сказал Близар громко, и голос его был еще холоднее морозного ветра. — Тогда вы получите еще столько же. Об этом был разговор с вашим отцом.

Леонора отшатнулась, как будто он ее ударил, потянула подол платья вверх и шагнула за порог.

Дождь серебряных талеров обрушился на нее. Целый водопад новеньких монеток сыпался на ее голову, но Леонора стояла безучастно. Дверь захлопнулась, и я бросилась к окну.

Продышав «глазок», я припала к нему, чтобы увидеть, что будет дальше.

Монеты сыпались все реже, крыльцо было усеяно блестящими кругляшами, но Леонора даже не пыталась их собрать. Сани ждали ее, и она медленно, будто каждый шаг давался ей с трудом, пошла к ним. Несколько раз она оглянулась — с надеждой, потом с отчаянием. Потом она села в сани, сгорбившись, как старуха, и сани покатили вниз по склону.

— Фаларис, — услышала я голос Близара, а потом раздались шаркающие шаги, — соберешь все, что осталось и отнесешь ей.

— Да, хозяин, — прошамкал старик. — Семья Витарди?

— Да, — подтвердил колдун. — Отнеси сегодня же.

Я оглянулась, когда старик, став облаком, просочился в щель между косяком и дверью. Мы с Близаром остались в коридоре одни.

— Как же гадко, — сказала я, даже не подумав — а нужно ли это говорить.

Я не слишком рассчитывала на ответ, но колдун заговорил.

— Гадко — что? — спросил он, глядя на меня пристально. — Что они продаются за деньги? Да, это гадко. Согласен.

— Гадко, что вы их покупаете!

Мы были только вдвоем, и это придало мне смелости. Вздумай Близар заморозить меня прямо сейчас за дерзкие речи — его страшных слуг поблизости не было. А значит, немедленная смерть мне не грозила. Наверное.

Я ждала, что колдун разгневается, но он сдержано усмехнулся и сказал:

— Вообще-то, это не твое дело, Антонелли.

— Конечно, не мое! — его надменность и насмешки взбесили меня до предела.