Господин метелей (СИ)

Близар посмотрел на Бефану, рассмеялся и сказал: «Отдашь мне в жены свою дочку, когда она вырастет». После этого прошло четырнадцать лет, но он ни разу не напомнил об этом. Это была шутка, просто чтобы отвязаться от нас. Он не хотел никакой платы и не хотел Бефану.

— Разве колдуны говорят что-то просто так? — спросила мачеха холодно. — И разве когда-нибудь что-то забывают? Колдун никогда не бросает слов на ветер. Бефаночке исполняется девятнадцать через месяц, как раз в сочельник. Может, граф Близар только и ждет, когда она достигнет брачного возраста, чтобы назвать ее своей женой и графиней?

В ее устах даже такое ласковое обращение, как «Бефаночка», казалось насмешкой.

— Мы уходим, — госпожа Рестарик опять схватила Роланда и потащила прочь. Он был так огорошен рассказом отца, что даже не сопротивлялся. Дверь за ними захлопнулась, и в комнате остались только мы трое — я, отец и мачеха.

Было тихо, только потрескивал огонь в камине.

Я перебегала взглядом с расстроенного лица отца на невозмутимое лицо мачехи. Она сидела очень прямо, сложив на коленях белые, холеные руки, давно отвыкшие от работы, с видом человека, уверенного в своей правоте. И, наверное, она была права. Она отстаивала счастье своей дочери, а я была всего лишь падчерицей. И хотя мачеха говорила, что была близкой подругой моей матери, мне в это не верилось.

— Зачем ты так, Кларисса? — спросил отец с укором, в измождении откидываясь на спинку кресла.

— Я сказала правду, — отчеканила она, поправляя плед на его коленях. — Разве не этому вы учили своих детей?

— Но ты же понимаешь, что все это не имеет никакой силы!.. Никаких обязательств, просто слова!..

— Это вам граф Близар так сказал? — мачеха улыбнулась — и какая это была улыбка! Так могла бы улыбаться гадюка, которая только что нанесла смертельный укус.

— Почему вы никогда не говорили об этом раньше? — спросила я. Спросила у мачехи, не у отца. Ответ не имел значения, просто мне хотелось посмотреть ей в глаза, понять — за что она так меня ненавидит. Ведь я ничего не сделала ни ей, ни сводной сестре Мелиссе.

— Кто я такая, чтобы поверять тебе семейные тайны? — теперь мачеха смотрела на меня. Она мигала очень редко — и в самом деле, как змея. — Но разве я могла допустить, чтобы случилось непоправимое, и наша семья оказалась под угрозой из-за… малодушия твоего отца и глупости твоей матери?

— Малодушия? Глупости? — переспросила я с трудом.

Теперь на смену растерянности приходил гнев. Только что она парой фраз разрушила мою свадьбу, а теперь оскорбляет моих родителей?

— Как же назвать это иначе? Кто еще навязывается колдуну, если он сказал, что не хочет платы? — веско заявила мачеха. — Только глупец. Но когда дело сделано, молчит об этом только малодушный.