Господин метелей (СИ)

 — Николас, я не хочу исчезать вот так… — со всех сторон меня окружили мертвые девушки, отражающиеся в зеркалах. Лица девушек были скорбны, но мертвые глаза не могли видеть.

— Они предупреждали тебя, — подтвердила Хольда. — Хотели предупредить. Наивные дурочки. Пытались меня одолеть! Но мои слуги хорошо тебя охраняли. Верно? Стоило этим неудачницам приблизиться — и мои милые духи оказывались тут как тут!

— И вы с ней заодно, — сказала я горько, оглядываясь на духов. — Как вы могли?

— Прости, Бефанчик, — сказал один из них, и по голосу я узнала Сияваршана. — Но мы подчиняемся только Хольде, всё остальное было обманом. Близары никогда не были нам хозяевами. Люди не могут повелевать нами.

— Люди — слабые существа, — подхватила Хольда, — они не смеют приказывать духам. Мы подчиняемся только тогда, когда нам это выгодно.

— Я считала вас друзьями, — сказала я, чувствуя комок в горле. — По-настоящему друзьями.

Один из духов рванулся ко мне, но тот, кто говорил голосом Сияваршана, схватил его и оттащил. Дух вырывался, издавая непонятные, мяукающие звуки. Двое других отвернулись.

— Они мои рабы, — сказала Хольда, и от ее голоса стеклянные сугробы посыпались и зазвенели. — И будут ими всегда.

— Так речи о свободе, которую вы хотели получить — тоже обман? — спросила я, обращаясь к духам. — Вы хотите всегда оставаться рабами?

— Не пытайся подбить их на бунт, маленькая обманщица! — Хольда кокетливо погрозила мне пальцем. — Не станет меня — и они потеряют свою сущность, превратятся в зимние ветры — бессловесные, бесплотные. Попридержи язычок, ты и так сбила с пути моего Николаса. Он даже не пожелал взять тебя, чтобы собрать маску. Но как оказалось, это не главное. Ты полюбила его и просто так. Я поражена. Все-таки, вы, люди, странные существа.

— Значит, это не было прихотью развратных Близаров? Это был ваш приказ — соблазнять девушек? Так это вы — странное существо. Даже не видите разницы между плотским желанием и любовью, — бросила я дерзко, потому что терять уже было нечего.

— Зато вы с матушкой в этом преуспели, — не осталась в долгу она.

— При чем тут моя мать?

— Отец Николаса влюбился в нее, но она очень умело водила его за нос — тоже читала проповеди и не подпускала к себе. Хитрая штучка! Так и уехала отсюда, с кучей подарков, ничего не дав взамен. Но они оба хороши — он лгал ей, что женится, она — что любит.

— Моя мать, действительно, любила покойного графа, — сказала я, — не смейте обвинять ее в корысти. Она хотела выйти за него замуж, она верила, что станет его женой. Она даже подушки вышила монограммой «BS» — Стефания Близар. Я видела их! Только граф не захотел доводить до конца ваш ужасный план, он тоже любил ее и пожалел. Так же, как и Николас меня.