Господин метелей (СИ)

Это взбесило меня до предела, и я ответила так же, как и он — цедя каждое слово:

— Забудь? Вы столько всего мне наговорили. Про меня, про мою мать, а теперь — забудь? Вы человек или кто? Понимаю, что у колдунов свои тайны, но слишком уж вы ими зпигрались, тайнами. Если они касаются меня, я должна знать обо всем. Держите уже ответ за свои слова! Разве у вас нет ни капли чести?

— Знать обо всем? — он рывком развернул меня, притиснув спиной к перинам, сложенным на кровать. — О чем ты хочешь знать? — голос его изменился — в нем стали проскальзывать вкрадчивые, мурлыкающие нотки. Теперь колдун говорил тихо, как будто поверял мне на ушко величайший секрет. — Ты хочешь знать, как мне мучительно смотреть на тебя? И не только потому, что ты — дочь Стефании Тесситоре.

— Я не сделала вам ничего плохого!

— Сделала, — сказал он с такой страстью, будто и в самом деле ненавидел меня до глубины души. — Не было тебя — и все шло своим чередом. Да — безрадостно. Да — скучно, мерзко, но во всем был порядок, и я уже привык. А ты появилась — и теперь никогда не будет, как раньше.

— Опять загадки? — я постаралась освободиться, но он не пустил меня, перехватив за руки и прижав всем телом.

— Ты даже не знаешь, глупая, на какие тайны посягаешь, — продолжал он, почти касаясь губами моей щеки, моих губ, и эта близость сводила с ума, лишала воли — и от страха, и от желания.

Халат на Близаре распахнулся, и я боялась смотреть, потому что чувствовала, что кроме халата на нем ничего больше не было. Но оттого, что не смотрела, легче не становилось, потому что мое воображение тут же услужливо дорисовало всё, что можно дорисовать, и всё, что могло сейчас произойти.

От мужчины, который знал стольких женщин, который сломал столько человеческих жизней, надо держаться подальше. Но в то же время он был притягателен, как огонек для бабочек. Вот и я чувствовала себя такой бабочкой — безмозглой, легкокрылой, летящей к пламени. И зная это, я все равно спросила:

— О каких тайнах речь?

— О самых тайных, — сказал он тихо. — О том, что я хотел бы сделать с тобой прямо здесь, прямо сейчас. Потому что трудно оставаться человеком, когда ты рядом, когда прикасаешься, когда вот так смотришь… — он сопровождал свои слова смелыми жестами, лаская меня бесстыдно, откровенно, и я задрожала в его руках, понимая, что надо спасаться бегством, но не находя для бегства сил. — А уж твои фантазии — никто не знает, чего мне стоило пережить их. И ведь я вел себя по-рыцарски, правда, Бефана? — дыхание его стало тяжелым, глаза потемнели. — Но тебе мало — и ты заявилась ко мне в одной рубашке. Хочешь, чтобы я потерял голову, сошел с ума, чтобы умолял тебя на коленях или… взял силой? — он недвусмысленно потянул вверх мой подол, вонзая свое колено между моих ног.