Господин метелей (СИ)

Лучше притвориться, что все что было — это ничего не значит. А еще лучше — притвориться, что ничего не было.

Я хотела отправиться в кухню, но Близар окликнул меня из зала, где стояла новогодняя елка:

— Нордевилль уже сварил кофе. Иди сюда.

Две кружки ароматного напитка и в самом деле стояли на серебряном подносе, на столе, а призраков нигде не было видно. В хрустальном блюдечке горкой лежали сахарные конфеты, и я щедро насыпала их в кружки. Конфеты начали таять — ванильные, нежные, как самый чистый снег.

— Сасибо вам, — сказала я, подавая Близару чашку с кофе.

— За что? — он взял чашку, но сразу пить не стал — просто держал ее в руках, словно согревая озябшие пальцы.

— Там, на балу вы трижды вступились за меня, — сказала я, забирая свою чашку и усаживаясь возле камина на брошенную диванную подушку. — Это для меня очень много значит. Я ведь и в самом деле выгляжу, как ваша содержанка. Но вы так ловко все повернули, — я принудила себя засмеяться. — Все так забавно! Особенно мачеха была потрясена, когда Аустерия заявила, что найдет мне кого получше, чем граф Близар. Пейте кофе, пока не остыл. Кофе надо пить горячим, тогда он бодрит лучше, чем вино. Он проясняет ум, делает душу тверже, а тело — крепче. Так говорила моя мама.

Колдун слушал меня, но напиток так и не пригубил, а держал чашку перед собой, глядя, как тают сахарные конфеты.

— Самое обидное, что сейчас они что-нибудь скажут папе, — сказала я с досадой. — Какую-нибудь гадость. Мачеха, может, не скажет. А вот Мелисса или Ролнад…

Я сделала глоток. Горячий кофе обжег сердце, а на языке осталась сладость растаявших конфет. Какое блаженство пить кофе в теплой комнате, у огня, когда за окном трещит мороз.

— Подойди ко мне, — сказал вдруг Близар, поставив чашку на стол.

Помедлив, я оставила чашку на камне возле камина и подошла.

— Хотите спать? Постелить вам постель? — спросила я.

Он посмотрел мне в глаза и вдруг взял меня за руки, сжал, губы его дрогнули, и я почувствовала, что именно сейчас происходит что-то волшебное, что-то по-настоящему сказочное, и затрепетала, как в детстве, преддверии Рождества, когда смотришь в черное небо и ждешь — когда же загорится первая звезда!

Может, сейчас он еще раз поцелует меня, а может, скажет, что мачехе надо преподать урок до конца, и следует пожениться… Я спохватилась, что думаю невероятные глупости, но тут Близар заговорил:

— Бефана… — произнес он глухо, как будто желая и не решаясь что-то сказать.

— Да? — прошептала я.

есколько секунд он словно боролся с собой, а потом отпустил меня и улыбнулся:

— Да, постели постель, устал. И поздно уже.

Волшебство рассеялось, я вернулась, забрав чашку, в которой плавала белая некрасивая лужица, пахнущая ванилью.

Теперь допивать кофе не было смысла.