Господин из завтра. Тетралогия

Вот бы профессор Хиггинс офонарел, если б услышал bananas или fuck off. Немецкий я знаю в объеме «Восточного фронта», то есть «хэнде хох!», «ком цу мир» и еще несколько столь же емких слов и выражений. Но французского я не знаю совсем! Абсолютно! Я же его никогда не учил! Я ж совсем другое учил, например: период полураспада урана составляет… интересно, а сколько он составляет? Зато вот уж что помню, так это точно: «Неполная разборка автомата «АКМ». Нажать защелку, отсоединить магазин, отвести затвор назад…» Слава Всевышнему, хоть это-то я помню!

Но тем не менее я продолжаю на французском:

— Я вас очень прошу, рарá, позвольте и мне с вами присутствовать…

Огромный, точно снежный человек, Александр труа склоняется ко мне:

— Хорошо, хорошо. — Огромная лапища гладит меня по голове. — Пойдем вместе. Черняев! ЧЕРНЯ-Я-ЕВ! — голосит он куда-то в пространство. — Передай Сережке, что мы будем…

…Гремит оркестр, и я вхожу в зал следом за императором. Он ведет под руку миниатюрную, только что не карлицу, женщину. Маменька. Мария Федоровна. Дагмара. Эта лилипутка держит под каблуком своего непутевого алкаша-мужа и страшно ненавидит Пруссию. Ох, маменька, как бы мне в Сибирь вас сослать не пришлось…"

"Однако действовать нужно cum grano salis. (Я понимаю, что это означает «с известной осторожностью», и даже знаю, что это латынь. Знать бы еще, откуда я все это знаю!) Поэтому пока будем соблюдать осторожность. Во всем. Кроме…

За столом я сижу рядом с двенадцатилетней девчушкой. Забавно все-таки женщины смотрятся в платьях конца XIX века. Очень забавно. Особенно такие малявки. Жаль, что придется ее огорчать, но я-то знаю, что из нее вырастет…

— Ах, Ваше Высочество, — щебечет она по-английски. — Когда мы уезжали, бабушка Виктори говорила, что Россия — дикая страна. А ваш Петербург — очаровательный город.

— Ваша бабушка порола чушь, мадемуазель. Питер — самый красивый город на земле после Москвы.

— А вы уже видели Лондон? — спрашивает меня Алиса. — Ах, это чудесный город!

— Не знаю, мадемуазель. Я там не был. Но, полагаю, он понравится мне, когда я его посещу. Тогда он будет еще красивее.

— О да! Лондонцы наверняка украсят город к вашему приезду…

— Не думаю. Разве что белыми флагами. Все остальное сделают мои солдаты и казаки. А самым лучшим украшением Лондона, я полагаю, будет старая шлюха Виктория, повешенная на самой высокой башне Тауэра!

Несколько секунд Алиса смотрит на меня, выпучив глаза, а потом над столом повисает дикий, истошный визг. «Гессенская муха» начинает валиться со стула, смертельно побледнев и закатив глаза.

— Николя! — Дагмара смотрит на меня с укоризной. — Что вы сказали бедной девочке?

— Ничего, maman.