Господа гусары, молчать!

Теперь она замечала их повсюду, как будто полгорода ездило только на таких машинах. Достала телефон, посмотрела на экран. Без двух минут четыре. Ну что, вдохнуть поглубже и вперед, на амбразуры. Как говорится, поцелуй с утра лягушку, и ничего хуже сегодня уже не произойдет.

В лифте вдруг накатила тоска, да такая острая, что слезы навернулись.

Что за фигня вообще творится? Может, от таблеток? Да нет, не те там гормоны, чтобы крышу сносило.

Глядя в висящее на стене лифта зеркало, Алена стерла под глазом крошечный потек туши, машинально достала из сумки ключи от квартиры и удивилась. И тому, что они до сих пор там валяются, и тому, что рука сама за ними потянулась. Может, лучше позвонить? Да ладно, раз уж достала.

Она подошла к двери, открыла замок, вошла в прихожую. И снова затопило той же тоской, даже еще сильнее. Развернуться, убежать, пока не поздно. Выбросить ключи, стереть телефон матери в записной книжке и никогда ее больше не видеть.

— Привет-привет, — вид такой, как будто только с постели встала. Кимоно, волосы растрепаны, макияж размазался. — Ну проходи.

Алена, даже не сняв туфли, прошла в сторону кухни и застыла в дверях. Внутри все оборвалось.

За столом сидел, кусая губы, Стас — красный, как рак, кулаки на коленях сжаты, костяшки пальцев побелели. Недопитая чашка кофе рядом.

— А, познакомьтесь, — мать махнула рукой, закуривая сигарету, хотя раньше никогда не делала этого в квартире. — Это Стас, это Алена. Хотя… вы же знакомы, так?

Тишина давила, как надгробная плита. Только часы на стене звонко цокали стрелками, отсчитывая секунды.

— Ну, — ее лицо расцвело дьявольской торжествующей улыбкой, — ты сам расскажешь, Стасик, или мне?

Он встал резко, но мать подошла вплотную, посмотрела снизу вверх.

— Сядь! — приказала она, таким тоном, что Стас безропотно опустился обратно на стул.

— Твой мальчик, Аленушка, трус, — мать обернулся к ней. — Жалкий трус. Странно даже, что он не побоялся сказать, чем занимается. Хотя… наверняка знал, что тебе понравится. Но я сомневаюсь, что о второй своей работе рассказал.

У Алены даже рот приоткрылся от изумления. Правда лежала рядышком — как огромная скользкая рыба, свесив со стола хвост. Но она не могла поверить. Не хотела верить.

Стас — и ее мать?! Нет, только не это!

— Рот закрой, слон влетит, — усмехнулась та. — Да, моя девочка, Стасик исправно трахает меня вот уже пять лет. Почти каждую неделю. За денежки, причем немалые. Он, конечно, их стоит, думаю, ты со мной согласишься. Хотя тебе он, наверно, обходится бесплатно. Преимущество молодости и красоты, что поделаешь. Впрочем, он и молодых девок дерет не за просто так. Ты же знаешь, какие в этом клубе порядке, не дают увезти мальчика домой и трахнуть от души.