Господа гусары, молчать!

 — Пока!

Выйдя из машины, она стояла, пытаясь прийти в себя и сообразить, что же это такое было. Чья-то рука грубо схватила ее за плечо, развернула.

— Вот, значит, как? — спросил Олег, сдув с глаз упавшую косую челку. — На звонки не отвечаешь, дома тебя нет. Кто это, интересно, тебя домой привозит — и откуда?

— Отпусти! — Алена вырвала руку. — Не твое дело! Давай, в конце концов, уже расстанемся по-хорошему. Ты же видел…

— Ничего я не видел! — лицо Олега стало испуганным, голос дрогнул. — Ален, ну не надо так! Я же тебя люблю!

— А я тебя — нет! Дай мне пройти!

— Подожди! — Олег обнял ее, попытался поцеловать, но Алена вырвалась.

Из парадной вышла женщина с собачкой, и она быстро проскользнула вовнутрь, захлопнув дверь прямо перед носом Олега. Пока поднималась на свой восьмой этаж, сбросила три его звонка. Вошла в квартиру, скинула пальто, сапоги, проскользнула мимо матери к себе. Долго ходила по комнате туда-сюда, потом наконец решилась. Зайдя в контакт, открыла страницу Стаса и отправила сообщение, добавив свой номер телефона: «Пожалуйста, перезвони мне».

Когда Алена изложила ему свою просьбу, у Стаса просто челюсть отвисла. Да, яблоко от лошади недалеко падает. Что мамочка, что доченька — обе горазды решать свои проблемы чужими руками. И с какой стати эти руки должны быть его?

— А просто на хер послать религия не позволяет? — ядовито спросил он.

— Пробовала, — вздохнула в трубку Алена. — Он не верит. И не идет.

— Тяжелый случай. Извини, но нет. Хватит с меня добрых дел. Каждый раз потом оказываешься крайним. Все, спокойной ночи.

Стас нажал на кнопку отбоя и набрал номер Карпова.

— И что? — поинтересовался он, когда Иван ответил.

— Лизка утащила свою сестричку-истеричку. Думаю, теперь дело в шляпе.

— Ну а як жеж? Разве она меня уступит сестре? Хотя эта сопля страшная мне точно не нужна. Даром что каждую фотку в сетях лайкает.

— Ну удачки! — хмыкнул Стас.

Он походил взад-вперед по комнате, сварил кофе покрепче, выпил, глядя в окно на темный пустырь. Разговор с Аленой был как заноза в заднице. Как тонкая колючка от кактуса, впившаяся в палец. Раздражение, которое не оставляло его вот уже который день, перелилось через край кофейной пеной.

Как только они сели в машину, Стас почувствовал: Алена его хочет. Нет, не тем очевидным желанием, когда женщина вся течет и готова тут же раздвинуть ноги. Это было другое. То, что только зарождается где-то глубоко-глубоко, и она сама еще его не сознает. Он научился угадывать это желание по выражению лица. По взгляду — то быстрому, легкому, то наоборот тяжело замершему. По едва заметно участившемуся дыханию и тонкой дрожи пальцев. А иногда и без видимых признаков — инстинктом человека, для которого вызывать и удовлетворять желание было профессией.