Господа гусары, молчать!

Сдадите экспресс-анализы, я вам еще раз расскажу о процедуре, подробно. Подпишете документы, и начнем. К сожалению, у меня нет буклета на английском, поэтому пока только кратко. Вы принимаете первый препарат и остаетесь на час, чтобы отследить возможные побочные действия, например, аллергическую реакцию. Через двое суток приходите снова, принимаете второй препарат и остаетесь под наблюдением на четыре часа. Если все пойдет успешно и не будет никаких осложнений, через неделю сделаем контрольное узи. Это все, жду вас завтра.

Алена встала, попрощалась и пошла к выходу.

— Если вдруг передумаете, утром позвоните администратору, — услышала она, уже закрывая за собой дверь.

Вернувшись домой, Алена не стала включать свет. Легла на кровать и уставилась в потолок, расчерченный отблесками уличных фонарей. Под сложенными руками, в темной глубине ее тела притаилось крохотное, живое… то, что станет… могло бы стать человеком. Почему-то ей казалось, что это была бы девочка. Светловолосая, с карими глазами.

Если бы все сложилось по-другому… если бы с самого начала все было по-другому… И тогда Стас был бы сейчас с ней рядом. Он клал бы ладони ей на живот, чтобы почувствовать, как толкается малыш. Водил бы ее гулять, крепко держа за руку, чтобы не упала — толстая, неуклюжая. Спешил бы выполнить любой ее каприз. Был бы с ней во время родов. Она представила его с коляской, с ребенком на руках…

Не будет этого. Ничего не будет. Ничего не может быть.

Когда она положила деньги на тумбочку — это не было местью. Это была ее боль. Такая бездонная и бескрайняя, что она уже не могла справляться с ней в одиночку. И отдала ее часть ему. Это был крик: пойми, каково мне было узнать обо всем. Это была черта подо всем. Та самая красная линия, которую не пересечь.

Не ищи меня больше. Не приходи никогда. Ничего не будет.

Повторяя это, как мантру, Алена взяла телефон и набрала номер, который могла удалить из его памяти — но не из своей.

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Все правильно. Так и должно быть.

В коридоре загудел домофон. Кто-то подошел — Люси или Эрик. Короткий стук в дверь: к тебе. Алена встала, повернула ключ в замке, снова легла.

Он вошел в комнату, снял куртку, сел на кровать рядом с ней, взял за руку.

— Я звонил тебе, Али, ты не брала трубку. Что случилось?

Она и в самом деле забыла включить звук после клиники. И значок пропущенного вызова не заметила.

Это был соблазн. Сказать, что нездорова. Простыла. А еще — мелкая женская болячка. Молочница.

После аборта пройдет немного времени, и все будет как прежде. Ничего личного, ничего лишнего. Только секс. То, что предложил ей когда-то Стас — хотя оба уже тогда знали, что так не получится. С Яношем — будет.