Госэкзамен

– А вот здеся… ась? – прищуривался он, не отпуская взглядом вчерашнего студента, пытающегося сохранить остатки самоуважения, – Хитро придумано, но как подлезть?

– У меня, может, дипломов университетских и нет, – выговаривал он, – но на плечах не тыква насажена, а голова, и думать ей умею! Вы, когда придумки свои придумывали, хоть раз взял за труд покумекать, а как оно не на бумаге-то будет? Ась?!

Инженера переглядывались друг с дружкой, хмыкали, открывали было рты… Затем вглядывались повнимательней в чертёжи – туда, куда тыкал грязный палец Аляксандра Рыгоравича, да и закрывали обратно, алея ушами. Чего уж там! За дело…

– Иваныч уж на што мастер… – следовал кивок на косноязычного слесаря, – а и то озадачился! С ево руками золотыми, и то исхитриться не сумел! А вы ето в производство хотите? Шалишь!

– Кто тут… – на шум появился воинственно настроенный Кошчельный, – а-а, Аляксандр Рыгоравич! А я-то думал, опять комиссия от Фольксраада без предупреждения пожаловала! Что тут такое…

Сощурившись, он пригляделся к чертежам моментально понял проблему, багровея лицом и всем своим видом обещая недоучкам суровый разнос, но чуть погодя. Перца на хвост молодым специалистам он не жалеет, но бережёт инженерский авторитет, считая публичные выговоры хамским моветоном.

Молодых специалистов Кошчельный бросает в работу, как в воду с лодки – на самую средину реки. Выплывет с проектом, так и молодец, а нет… что ж, рядовые исполнители тоже нужны.

Да и закалка… хоть насчёт уверенности в себе, а хоть и самоуверенности! Бесценный жизненный урок.

– Аляксандр Рыгоравич! – повернулся пан Тадеуш к механику, и задушевно взяв под локоток, отвёл к распахнутому окну, накалённому солнцем, – Вовремя ты зашёл! Я с утра тебя искал… Ты ж ещё в первом составе Авиаотряда, так?

– Ну… так, – осторожно согласился механик.

– Вот! – воздел палец к небу поляк, – А всё скромничаешь, всё позади норовишь спрятаться! Как дело делать, так Аляксандр Рыгоравич нотов ночами не спать, а как за орденами в очередь, так робеешь, аки красна девица!

– Ну… – выдавил Рыгоравич, не понимая ни происходящего, ни своей реакции на похвалу. В душе поднялось давно забытое чувство единства, как тогда…

– В общем… – пан Тадеуш закопался во внутреннем кармане пиджака, – а, вот! Персональный пригласительный! Вся Старая Гвардия собирается…

– Я?! – совершенно искренне изумился Корнейчуков, пробежав сощуренными глазами строчки полученной телеграммы. Похмыкав, он прикусил тронутую шрамом от ассегая обветренную нижнюю губу и слегка нахмурил густые брови, пытаясь вспомнить тот разговор, на который ссылается Егор, но безуспешно. В голову пролезли проблемы огромного хозяйства, обустраиваясь с привычной уверенностью завсегдатаев.