Госэкзамен

На особо отведённых местах фотографы и операторы синематографа, снимающие специально для дворцовой кинохроники. Позже, после показа Двору, цензоры устранят лишнее, и кадры с торжественного открытия Севастопольской офицерской школы авиации будут показаны обывателя в синематографах. Но это потом…

Торжественная речь, и снова молитвенные песнопения. Митрополиты, епископы, иеродиаконы и архимандриты, служки и псаломщики текут меж собравшихся золотой рекой, окропляя святой водой людей, строения и аэропланы воинства Русского!

Пройдя по дощатым помостам летательным аппаратам, стоящим посреди Куликова поля, священнослужители окропляют их святой водой, читая молитвы и благословляя воинство Православное и оружие Русское. Воды не жалеют, и она стекает вниз по деревянному корпусу и перкалевым крыльям, образуя внизу заметные грязноватые лужицы.

Средь гостей расставлены столы, на которых пирамидами высятся бутылки лучшего шампанского, ситро и фруктовые воды для желающих освежиться, вазы с фруктами и конфетами. Услужливые, вышколенные специально для такого случая солдаты аэродромной команды, денщики и служители офицерского собрания, полны решимости не посрамить чести Русского Оружия, и выглядят наивозможнейше браво, ловя одобрительные взгляды господ. Время своё русские воины проводят отнюдь не праздно, едва успевая откупоривать бутылки и убирать использованные бокалы, ставя взамен чистые.

В полированном хрустале, искажаясь, отражаются ордена и золотое мундирное шитьё. Высокие чины, делая неспешные глотки, ведут беседы, полные намёков, недомолвок, аллюзий и околичностей, которые человек несведущий может принять за пустые разговоры. И…

… порой так и есть! Но чтобы понимать это, нужно быть человеком безусловно светским, вращающемся в Обществе с младых ногтей.

Разговоры, разговоры, разговоры… Рушатся альянсы, заключаются миллионные сделки, вершится Большая Политика.

Закончился сей грандиозный праздник Русского Духа и Русского Оружия фотографическими съёмками каждого из присутствовавших на фоне восьми аэропланов британской фирмы «Виккерс», состоящих в распоряжении школы.

Вольдемар не без оснований считал себя человеком, не чуждым воздухоплавания. Испытывая себя, он трижды поднимался на монгольфьере, и даже, пересиливая натуру, перевешивался через борт корзины, пристально вглядываясь в сложную геометрию вспаханных полей, лугов и рощ.

В первый раз, не без труда переборов постыдную дурноту и начавшуюся панику, молодой офицер подумал было, что путь в Небо навсегда заказан, и его удел – быть одним из многих офицеров Гвардии. Участь не самая скверная, но…

… неумолимое тщеславие и болезненное самолюбие заставило его повторить попытку, и она далась несколько проще.