Царь горы

— Ты им подыграл, — махнул рукой великий магистр. — Отныне каждое, даже самое нелепое обвинение в наш адрес будет рассматриваться через призму вторжения в Денежную Башню. «Вы помните, как они перерезали провода шасам? Это прямо свидетельствует о том, что рыцари уничтожали Красных Шапок сотнями тысяч. Жгли живьем и насиловали».

— Мы не перерезали провода, — нахмурился Гуго, припоминая подробности налета. — Просто отключили…

— Кого это волнует? Борзописцы все равно увяжут твою вспышку с теми измышлениями, которые сейчас льют на публику.

— Конечно, глупость. Но наша несдержанность возвела глупость в разряд истины.

Некоторое время в кабинете висела напряженная тишина. Наконец де Лаэрт едва слышно произнес:

Де Гир открыл рот, но тут же закрыл его, приберег очередную порцию нравоучений на потом, понял, что устроил мастеру войны достаточно серьезную выволочку, чтобы продолжать в прежнем духе. Вместо этого Франц усмехнулся:

— Если бы ты поступил иначе, то оказался бы совсем не тем Гуго, которого я знаю.

— И что теперь делать? — осведомился Рик. — Заказывать эфиры в «Тиградком»?

— Подумаем позже, — качнул головой великий магистр. — Нам есть чем заняться.

— Твоя встреча! — припомнил де Лок.

Увлеченные разбором полетов, рыцари совершенно забыли, что Франц собрал их, дабы поведать о переговорах с кардиналом Луминар.

— Саббат желает присягнуть на верность Ордену?

— Близко к истине, — кивнул де Гир.

И быстро пересказал помощникам ключевые моменты встречи с Густавом.

— Объединить масанов… Интрига в духе Сантьяги. — В голосе де Лока послышалась легкая зависть. — Красиво и с большой вероятностью успеха.

— Ни черта у него не получится! — отрезал осмелевший Гуго. — Масаны Саббат — звери, они не признают законы и считают челов пищей. Их не успокоить.

— По всей видимости, Сантьяга считает, что число отморозков уменьшилось, и тон в Саббат задают те, кто стремится к спокойной жизни.

— Это означает еще один виток гражданской войны, — пробормотал Бамбарда. — На этот раз между мятежниками.

— Поэтому комиссар прячется за спину Александра. Кровь должны лить масаны.

— Но что будет дальше? — спросил Себастьян. — Предположим, затея удалась, и истинный кардинал объединил Саббат. Что дальше?

— Появится центральная власть, — прищурился де Лаэрт. — Единые законы, которые кровососы немедленно окрестят Догмами Покорности. Появятся недовольные, и новый виток…

— Недовольных истребят, — махнул рукой де Гир. — Если Сантьяга почует, что за ним хотя бы треть мятежников, он не станет стесняться в средствах и займется непримиримыми так, как это происходило во времена Раскола.

— Я спрашивал о другом, — поморщился магистр Горностаев. — Меня интересует стратегия.