Билет на Лысую гору

Меф вознегодовал, увидев, каких ничтожных усилий это стоило коту и сколько он перед этим ломался. Даф отпустила Депресняка. Оказавшись на земле, адский котик немедленно принялся демонстративно вылизываться, точно был не на руках у Дафны, а невесть на какой помойке.

– Это он вредничает. Злится, что сделал что-то хорошее, – пояснила Даф.

– Просто как человек! Многим хорошим людям ужасно хочется казаться плохими, – тихо сказал Мошкин.

Мефодий высвободил из дужек откушенный замок и открыл дверь. Вниз уходила прямая шахта с железной лестницей. Из шахты тянуло сырым, нутряным, подземным. Уже третий пролет лестницы, постепенно растворяясь в темноте, проваливался точно в никуда. Взять фонарь, разумеется, никто не догадался.

– Что будем делать? Не видно ж ничего! – спросил Чимоданов.

Даф достала флейту и переглянулась с Улитой. Ведьма пожала плечами.

– Ну если уж совсем слегка, то, может, и не засекут… В конце концов, это не совсем обычная магия… – буркнула она.

Даф поднесла флейту к губам.

– Надеюсь, слабонервных нет? Если есть, то не смотрите мне в глаза… – предупредила она и начала играть.

Долго ли, недолго она играла, сказать было сложно. Возможно, прошел миг, а, возможно, вечность. Само понятие времени растворилось в ее игре, стало несущественным. Да и игра ли это была? Мефодий не услышал самой маголодии. Ему чудились лишь шорох листьев и отдаленный, едва различимый шум прибоя. Странное чувство охватило его. Чувство, что он стоит на поросшей лесом скале, о которую трется море. Стоит один и слышит снизу далекие звуки. Кто-то добрый, светлый и любящий зовет его. Он знает это и ощущает спокойную, ровную радость, так не похожую на демоническое, судорожное, точно пир во время чумы, торжество, знакомое стражам мрака.

Внезапно Даф резко оторвала от губ флейту и повернулась к Мефодию. Забывшись, он случайно взглянул на нее и едва сдержал возглас. Из глаз Дафны бил голубой пронизывающий свет. Свет был ярок, упруг и почти физически плотен. Предметы не были ему преградой, и когда взгляд Даф падал на камни, Мефодий видел что-то черное и зыбкое, находящееся под ними.

Мефодий заметил, что Даф по странной причине избегает глядеть на людей, и, чтобы даже случайно не сделать этого, смотрит вниз, под ноги.

– А, светлая! Боишься одежду просветить? Типа того, что у Мошкина плавки в горошек и все такое? – вкрадчиво поинтересовалась Ната.

– У кого что болит, тот о том и говорит… Как раз это-то мне неинтересно, – отвечала Даф, не поднимая глаз.

– А в чем тогда дело?

– Это опасный взгляд. Я могу узнать слишком много… То, что мне и знать не нужно.

– В смысле? И что тут такого? – не поняла Вихрова.

– Ум не только в том, чтобы получить много знаний, но и в том, чтобы избежать лишних, – спокойно пояснила Даф.