Горсть песка-12

Встретив на берегу ожесточённое, хотя и мало организованное сопротивление курсантов, часть немцев связывает русских огневым боем, а остальные обходят их слева, вдоль берега канала…Довольно скоро среди горящих корпусов госпиталя появляются первые фашисты.

Медсестра Прасковья Ткачёва как раз заканчивает перевязку успешно прооперированного Кукушкина, когда в каземат врываются фашисты. «Стойте! Здесь раненые!» — кричит она, инстинктивно заслоняя собой лежащего на столе бойца.

Крупно — пятна алой крови, летящие на белую хирургическую простынь…

Вместе со своей хирургической медсестрой и пациентом погибает и старый хирург…(«Утомлённое солнце нежно с морем прощалось…»)

Однако госпиталь до конца ещё не взят — в своём кабинете, в полуразрушенном третьем административном корпусе, среди обломков мебели и едкого дыма достреливает через дверь последние патроны батальонный комиссар Н.С. Богатеев…При этом он неразборчиво что-то произносит, вроде: «В Богородицу Деву! Двенадцать Апостолов! Через Пресвятую Троицу…»- малый боцманский загиб, ага.

Фашисты тоже ему что-то отвечают…но это соревнование в разговорном жанре весьма скоро кончается — так как Богатеев выпускает последний патрон…После чего хватает с пола ножку от стула…

За дверью тоже вдруг всё внезапно стихает…

Раздаётся вежливый голос: «Тук-тук, к Вам можно? Комиссия по проверке режима хранения секретных документов, оперуполномоченный Лерман…Никита Сергеевич, хватит богохульствовать, вылазь уже…»

Подошедшая со стороны Мухавца, из Цитадели от Холмских ворот, группа бойцов из 3-го батальона 84-го СП, к которой примкнул оперативник (который действительно проверил, уничтожено ли секретное делопроизводство), начинает выводить уцелевших безоружных медиков из укрытий, прикрывая их огнём…

Однако противник, открыв ожесточённую стрельбу из пулемётов, отрезает наших от моста, от спасения, от жизни — и начинает атаку на Холмские ворота.

Разрезав Южный остров на две части и прорвавшись непосредственно к Цитадели, майор Ульрих свою задачу выполнил. Почти.

Танк Т-38, как модификация Т37А, в своём генезисе (о! научное слово) имел основу в плавающем танке «Карден-Ллойд». При чём, если просвещённые мореплаватели, поигравшись в это чудо, ограничились выпуском нескольких машин, то в Стране Советов их настругали три тысячи штук…

Правда, из ста лягушек всё равно не сделать одного быка.