Горсть песка-12

Сгорел вместе с экипажем уже на другой окраине Ошмян, проскочив местечко насквозь…

Шибко горевал об этом нерусский солдат… или всё же русский?! (все имена героев и их подвиг- подлинные)

А теперь- в честь красных конников, в их честь…

Шёл в борьбе и тревоге

Боевой восемнадцатый год.

Были сборы не долги,

Мы коней поднимали в поход.

Мы с Будённым ходили

На «рысях» на большие дела.

По курганам горбатым,

Наша громкая слава прошла.

На Дону и в Замостье

Над костями шумят ветерки.

Помнят польские паны

Конармейские наши клинки.

Если в край наш спокойный

Проливным пулемётным дождём,

Мы коней боевых поведём!

Двадцать два часа тридцать девять минут. Дорога Каменец- Пружаны.

Солнце окончательно село, и сумерки, выползавшие из болотистой, лесной глуши, быстро сгущались среди нависающими над дорогой лапами елей…

Впрочем, их эффектно подсвечивали горящие чуть поодаль «штуги» — самоходные штурмовые орудия, в штатном количестве всей батареи, где проходил свою нелёгкую службу разговорчивый и очень откровенный антифашист Ангель Меркель…

Русская народная пословица гласит: «Сделал дело, вымой тело!», то есть нет, «ковыляй потихонечку, а меня ты забудь…», то есть…Ну вы поняли…

После расстрела батареи, угодившей под пушку «Клима Ворошилова- Беспощадного Красного Пролетария» (говно вопрос- сначала заднюю, чтобы не убежали, потом переднюю — чтобы не наглели, а потом Иван Иваныч продемонстрировал свою лихость, как на родном арт-полигоне…) надо было делать ноги…

«Ну что, товарищ Солдатенко?» — с надеждой спросил Фалангер.

«Порядок, товарищ командир. Полный и окончательный. Трансмиссии каюк. Видите- сталь выкрошилась…»

Да, именно так. Не очень-то сейчас на славном Кировском умели проводить глубокую термообработку ответственных деталей…Сталь правильно отпускать — это тебе не Зимний Дворец штурмом брать…Тут напор и натиск мало значат. Тут культура производства- важнее…

Да где же ей набраться, культуре? Где те старые, довоенные (то есть до 14-того года) пролетарии? Которые на Путиловский Завод ходили в белых рубашках с галстуками, тонкое дело своё понимали годами, начиная вихрастым подростком с метлы уборщика стружки…

Кто погиб в Моонзунде за Веру, Царя и Отечество, кто — под Самарой за Интернационал, кого настигла пуля кулацкого обреза, пущенная в спину двадцатипятитысячнику…

А комсомольская молодёжь производство пока ещё ОСВАИВАЛО…

И поэтому дело было….

«Хуёво» — сказал Вася Костоглодов.

И экипаж с немым изумлением воззрился на него….

«Вася…Ты…ГОВОРИШЬ?» — пролепетал Додик.

«А что же ты, мать, мать, мать, молчал всё это время?!! Отчего не говорил?!» — взвился Солдатенко

«Не хотел. Нужды не было» — солидно ответствовал Вася…

Двадцать два часа сорок минут. КулИково поле.