Доллары царя Гороха

– Немедленно снять!

– Почему?

– Только пидорасы носят такие свитера, – с прямотой солдата заявил Зверев, – а я в своей аудитории их не потерплю.

– Кого? – хихикнула Светка. – Свитера или… э… ну, этих самых?..

– Не умничай, Сафонова, – рявкнул Зверев, – автомат собирать не умеешь, а туда же, языком шморкать. Вот нападет на нас мировой капитализм, а ты свою страну не защитишь! Все начнут стрелять, а Сафонова где? Лежит в кустах и не знает, как к «калашу» пристроиться! Хороша картина! Сымай свитер!

– Кто? Я? – подскочила Светка. – При всех?

– Замолкни, свиристелка, – велел Зверев, – Борев, к доске!

Костя вышел.

– Сымай, – приказал заведующий кафедрой военного дела, – двадцать секунд, время пошло.

– Ни за что! – отрезал Костик.

– Выполнять приказ!

– Никогда!

Некоторое время они пререкались. Потом Зверев, не привыкший к тому, что ему оказывают сопротивление, вскочил, схватил Костю за свитер и потянул его вверх. Борев был не слишком высокого роста и отнюдь не богатырского телосложения. Полковник же вымахал почти под два метра и явно весил больше центнера. Поэтому он очень легко справился с бунтом.

– Будут всякие шмакодявки тут выжучиваться! – рявкнул Зверев. – Приказываю – выполняй. Сначала сделай, а потом уж на привале думай!

Выдав очередной перл, Зверев ловко сдернул с Костика свитер. На мгновение в аудитории повисло молчание, прерываемое лишь негодующим сопением Светки. Потом вдруг преподаватель по-бабьи завизжал и ринулся вон из кабинета.

Мы вначале растерялись: такое поведение было совсем не свойственно вояке-златоусту. Но тут Костик начал бешено хохотать, тыча пальцем в пол.

Я взглянула на потертый линолеум. У ног Борева валялся злополучный свитер, а рядом лежали два уха. Костя, решив сэкономить клей, намазал протезы отнюдь не щедро, и они, естественно, отвалились, когда Зверев с силой сдернул пуловер через голову юноши.

Когда в аудиторию во главе с местной медсестрой ворвались в полном составе сотрудники ректората и учебной части, Костик, опять с ушами, преспокойненько сидел на своем месте.

– Что тут произошло? – воскликнул потный, красный ректор.

Для него, кабинетного чиновника, человека тучного, неспортивного, бодрая пробежка с первого этажа на пятый была серьезным испытанием. Зверев же, наоборот, бледный до синевы, бессвязно лепетал:

– Этта, того, ему, уши… свитер… пидорас.

– Ничего не знаю, – с самым простодушным видом ответил, вежливо вставая, Костик, – полковник вызвал меня к доске, потом зачем-то сорвал с меня свитер, швырнул его на пол и убежал.

Ректор повернулся к Звереву.

– Дык… уши… того… лежали, – проблеял тот, – на полу…

Начальство снова перевело взгляд на Костика.