Городской детектив. Штопая сердца

Вам же в сторожку-то не надо?

Визгликов, поднявшись по лестнице, увидел, что Маргарита сидит у окна, вытянувшись как струна, как часто бьётся синяя жилка у неё на шее и ходят желваки скул. Аня, забравшись с ногами на стул, забилась в самый угол, а двое мужиков с испитыми сонными лицами хмуро смотрели на вошедших и расхаживали по комнате.

— Ну, я быстро гляну внутри, — сказал Визгликов, пресекая попытки сторожа закрыть дверь, — чтоб потом не подниматься.

Стас сделал шаг вперёд, он равнодушно разглядывал пространство, вяло покивал присутствующим.

— Метров сколько комнатёнка? Туалет и раковина какая-нибудь имеется? — он смерил взглядом сторожа. — Пьёшь-то много? А то мне тоже сторож нужен, но такой, чтобы в меру. — Визгликов щёлкнул себя по шее пальцами и удачно встал между Аней и остальной комнатой, фактически закрыв собой ребёнка.

— Э, начальник, мы так не договаривались, — в комнату ввалился один из бойцов, — там воротина на хрен отвалилась. Мужики, помогите, я один не удержу.

Подельники Веселовой переглянулись, но она сидела, просто глядя перед собой, и даже не реагировала на происходящее.

— Мужики, ну помогите, с меня магарыч, — расщедрился Веня, понимая, что расплачиваться не придётся.

Когда сторож, Веня и остальные мужчины покинули помещение, то Веселова подняла глаза на Визгликова и проговорила:

— Я могу оформить явку с повинной?

— Нет, — спокойно сказал Стас. — Можно было бы говорить о сделке со следствием, но последние три трупа, включая ребёнка, напрочь такую возможность отметают.

— Я всё пытаюсь понять, — вдруг сказала девушка, — сколько мне светит теперь?

— Долго, — просто ответил Стас.

— Вся жизнь в клетке, — уронила Маргарита. — То детдом, то страх и боль, а теперь тюрьма. А вы в курсе, что я там и родилась? — она вскинула на Визгликова глаза. — И сдохнуть, наверное, должна буду там. Но я слишком привыкла к свободе, хоть и немного её видела. Аня, — Маргарита тихо позвала девочку, застывшую в каком-то странном оцепенении, в котором она, видимо, пребывала давно. — Мне тебя не жалко. У тебя хотя бы было детство, и папа тебя любил, а меня только использовал, чтобы деньги достать. Так что ты сдохни, пожалуйста, тоже поскорее, чтобы от нашей семейки ничего не осталось на этом свете, — девушка усмехнулась и, резко выдернув руку из-под стола, выстрелила.

По улице грохотом прокатилось эхо, на секунду все замерли, а потом оперативники, уже подошедшие к стоянке, ринулись внутрь. Помощников Маргариты скрутили, как только те вышли за порог и спустились с лестницы, бойцы вели их к машине, когда услышали выстрел. Латунин с Погореловым в это время уже двигались к стоянке, и сейчас, когда они услышали страшный звук, то в голове билась только одна мысль: «Кто пострадал?».