Городской детектив. Штопая сердца

 — Так что Костя сразу поставил условие, что сможем принять предложение, если найдётся место для Глашеньки и Никиты. И что вы думаете? — она снова замолчала. — Нашли! Настолько им нужен Костя, что подняли все свои связи и — та-дам! — Никите предлагают место в юридической конторе, они там какими-то арбитражами занимаются. Конечно, придётся пройти переквалификацию и ещё кучу всего, но место прекрасное. А Глашеньке предложили место в аспирантуре, — мать с каким-то затаённым страхом посмотрела на Глафиру. — Воробушек, мы просто боялись тебе говорить. Но я надеюсь, что ты понимаешь, какую сумасшедшую карьеру можно там сделать. Конечно, нам всем будет очень непросто, но что такое два — три года нервотрёпки, — Людмила нервно рассмеялась, — зато потом жизнь полностью переменится.

И сейчас сумрак, царивший у Глаши в голове, вдруг развеялся. Эта ситуация была спасительным трамплином, потому что, если родители уедут, Глафира не будет так уязвима, а главное, она получит бо́льшую свободу действий.

— Квартиру нам, конечно, придётся продать, но там прекрасно развито ипотечное кредитование и, я думаю, у каждого из нас будет достойное жильё, — вещала мать. — Глаша, Глаша, — пробился голос Людмилы сквозь тяжёлые мысли девушки, — ты же поедешь с нами?

Так Глаше удалось выиграть время, и теперь каждый день она изображала радость, с тяжёлым сердцем врала матери в лицо, что ходит на работу и доделывает дела, а сама бесцельно кружила по улицам, отгуливая свой навязанный и обязательный отпуск. Вот и сегодня, в последний день, когда ей нельзя было показываться в управлении, Глаша вспомнила, что сегодня у Ильи день рождения, и если она не заставит себя взглянуть на его могилу, то сломается окончательно и возврата из этой беспросветной тьмы не будет.

* * *"

"Стылый летний ветер тянул между могильных оградок и крестов невыносимую тоску, он волочился за Глашей, и ей казалось, что кто-то идёт рядом, вздыхает, кладёт руку на плечо и вот-вот заглянет в глаза. Морось дождя всё нарастала, и вскоре с неба полились каскады воды, пространство заволокло грозовой тьмой, и вдали заскрипели раскаты грома. Глаша плотнее натянула капюшон, поморщилась, оглядывая пластырь намокших джинсов, и подумала, что домой можно будет вернуться пораньше под видом того, что пришла переодеться.

Ещё издали девушка заметила свежую россыпь цветов, несколько скромных венков и ту самую гранитную плиту, на которой теперь будет жить память об Илье. Она остановилась поодаль, не решаясь приблизиться, потом вздохнула и, собравшись с духом, дошла до места, опираясь на холодный металл соседних оградок. Глаша долго стояла, вглядываясь в весёлое лицо, смотрящее с овала фотографии.