Городской детектив. Штопая сердца

Больше всего меня интересует, кому она могла подарить вот эту картину, — Глаша нашла среди фотографий на телефоне снимок полотна из дома Нефёдовых.

Полякова надела очки в модной роговой оправе, внимательно изучила фотографию и посмотрела на Глашу.

— Это чувственная картина. Такую она могла подарить только своему избраннику, — с лёгкой улыбкой сказала она.

— Как вы это определили?

— Смотрите, на моём экземпляре, — женщина показала на двух людей, изображённых в отдалении и держащихся за руки, — есть символы дружбы и мудрости, — она постучала пальцем по сидящей на ветке сове. — Инесса не просто живописала, она вплетала в сюжет смысловые символы и так рассказывала визави о своих чувствах. По-другому не умела, — Полякова на секунду задумалась. — А здесь, приглядитесь, внутри солнечного диска более насыщенным тоном нарисовано сердечко. Такая серьёзная барышня, как наша девочка, не позволила бы себе просто так расположить мазки. Потом, посмотрите, в реке белые гребешки волн тоже в виде сердца, а на берегу стоит оставленная кем-то лира. А лира — музыкальный символ любви.

— А вы, случайно, не знаете пианино символ чего? — задумчиво спросила Глаша."

"— Гармонии. Это меня Инесса научила разбираться в символизме вещей, цветов, продуктов. Ей так проще было общаться, ну а её близкое окружение лучше понимало её.

— А барабан? — произнесла Глафира, вспоминая, что под второй картиной стоял детский барабан.

— Вибрация барабанной дроби проникает в самую суть человека, в самое сердце. Это сродни вихрю космической энергии, — Полякова помолчала. — Для Инессы барабан был очень трепетным символом.

— Почему? — Глаша посмотрела на неё.

— Инесса забеременела, родила ребёнка. Но из-за болезни и работы решила отдать мальчика на воспитание в другую семью. Себя же она утешила очередной картиной.

— А как она погибла? — Глафира прочитала всплывшую на экране эсэмэску. — Простите, я могу сюда пригласить нашего сотрудника? Он подъехал.

— Безусловно. Давайте встретим его, и я как раз покажу вам Инессу воочию, её портрет висит на стенде.

Глаша поднялась, набрала Артёма и проговорила:

— Тёма, отпусти опера, который в машине у меня сидит, а сам иди к входу, тебе на второй этаж в кабинет к Поляковой.

Выйдя вслед за Еленой Сергеевной, Глафира посмотрела на фотографию юной миловидной женщины, мазнула взглядом по другим улыбающимся лицам и проговорила:

— Вы не против, если я сфотографирую портреты?

— Отчего же, совсем не против.

— А отец не воспротивился передаче ребёнка? — Глафира навела фотоаппарат на стенд.

— Ох, там такой запутанный чувственный треугольник был, — Полякова вздохнула.