Тихий городок

Покуда, земляче…

— Постой, постой! — закричал в трубку Серенко. — У меня к тебе тоже дело есть. Сам звонить собирался.

— Так какого лешего молчишь? Выкладывай свое дело.

— Что-то в последнее время старые раны разболелись. То ли от перемены климата, то ли к непогоде. А вчера одна вообще открылась. Договорился днем заскочить в здешний госпиталь, да разве за делами вырвешься? Сегодня с утра забот опять невпроворот, а перепоручить их некому. Может, раз не спишь, подменишь меня сейчас? А я мигом в госпиталь и обратно. Выручишь, друже?

— Спрашиваешь! Посидеть в комендантском кресле! Да я после такой чести полгода шаровары стирать не буду.

— Тогда жду у себя…"

"Майор потрогал кончики усов, задумался. По-товарищески ли он поступает, впутывая в события сегодняшней ночи Дробота? Но что может грозить капитану за то, что он на несколько часов подменит уехавшего в госпиталь коменданта? Тем более ночью… Да ничего. За все ответит он, Серенко: и за нарушение спущенных ему директив, и за обман Дробота.

Майор набрал номер телефона.

— Говорит комендант. Третьей сотне боевая тревога. Ждать меня. Всё…

Серенко нетерпеливо глянул на часы. Куда они обa запропастились, этот подполковник и Дробот? Скорее явился бы кто-нибудь! Ага, в приемной раздались чьи-то шаги. Майор прислушался. Нет, не капитан. Значит, подполковник.

Шевчука удивил вид коменданта. Коричневое сукно черкески, серебряный блеск газырей, сияние орденов, на поясе кинжал и кобура с пистолетом. Застывшее красивое лицо, безукоризненный пробор на голове.

— Здравствуйте, товарищ майор.

— Здравия желаю, товарищ подполковник.

— Прошу извинить за поздний визит, но, вам уже докладывали о событиях в польской дивизии?

— Так точно.

— Если не секрет, что вы намерены предпринять против отряда мятежников?

— Красная Армия не воюет с гражданами союзной нам Польши.

— Это не граждане, а сборище бандитов и дезертиров, с оружием в руках выступивших против законных органов власти Польской республики. Союзной нам республики, как вы совершенно справедливо изволили заметить.

— Советские военные комендатуры не вмешиваются во внутренние польские дела. Красная Армия несет народам Европы освобождение от фашизма, а не рецепты угодного ей государственного устройства.

— Известно ли вам, что мятежниками расстреляны два советских офицера-инструктора?

— Так точно. Уверен, что командование Красной Армии даст случившемуся надлежащую оценку.

— Вам, товарищ майор, не кажется, что случившееся в какой-то мере касается и вас, военного коменданта?

— В какой-то мере меня, коменданта, касается все. Однако это никак не дает мне права поступать, как удельному князю.