Города в поднебесье

Гронги побеждал, и это было уже почти свершившимся фактом. Сколопендра отчаянно верещала и всё чаще старалась подставлять под удары неповреждённые участки брони, чем отвечать. А в трущобах в Старом городе все ещё кричали люди, и из последних сил дрались с чудищами остальные стражи. И глядя на то, как самая большая особь раз за разом преодолевает их сопротивление, я понимал, что наблюдаю конец Экори. Будет ли он вообще когда-нибудь восстановлен?"

"Наверно, да, но точно нескоро… Город не был богатым — да что уж там, он мог содержать только десяток стражей. А чтобы зачистить скалу, требовался отряд из пяти десятков опытных бойцов. Конечно, жители, скорее всего, выживут — просто возродятся на других скалах, где каждый нормальный человек имеет привязку…

— У меня нет привязки на другой скале, — грустно сказала девочка. — А ты молодец, хоть и трусил…

— Трусил… — кивнул я. — Плохой из меня боец…

Ну ребёнку врать — последнее дело, люди!..А трусить… Да здесь на весь город только десяток стражей и не струсил! Все остальные безостановочно метались и паниковали…

— А у тебя есть привязка на другой скале?

— Нет, у меня тоже нет.

— Тогда ты не струсил, ты всё-таки смелый. Не каждый сможет, как ты — зная, что потом снова окажешься на поверхности…

— Тогда ты тоже смелая, — сказал я.

— Мне звонили и сказали держаться тебя, — радостно улыбнулась девочка. — Я и не боялась!

Да мне бы её веру!.. Хоть толику!..

— Да! Победил! — крикнула моя спутница, указывая вниз.

И это было так. Гра Гронги стоял, оглядываясь и утирая пот со лба, а поверженная сколопендра свернулась колечком, мелко вздрагивая.

— Гра! Гра Гронги! — заорал я что есть мочи. — Канат! Сюда!

Страж услышал. Он поднял взгляд, заметил нас и кивнул. Не отрывая от нас взгляда, уставший Гронги сделал пару шагов к канату, и тут поверженная тварь, видимо, окончательно сдохнув, распрямилась в последней судороге. Её хвост стремительно пронёсся по земле, настиг стража — и продолжил движение, оставляя за собой кровавый след и растянутые внутренности. Только посох со звоном брякнулся на землю…

— Фу! Прям в лепёшку! — сказала девочка, сморщившись, но в её глазах застыл лёгкий восторг от увиденного.

Никогда к этому не привыкну. Не должны дети такому радоваться! Не должны! Да, всё понимаю, здесь многие могут себе позволить и десяток смертей… Хотя местные дети ещё и взрослеют быстро. К шестнадцати нашим годам — и к местным девяти — они уже считаются вполне взрослыми. Да, в правах они слегка ограничены, но не критично — только по некоторым аспектам, почти как и у нас на Земле… В яслях номер двадцать три. С тем, что моя родная Земля — это какие-то ясли, я, кстати, тоже, наверно, никогда не смирюсь…

— Тебя как зовут? — спросил я.

— Нанна! — ответила девочка.