Города в поднебесье

Мои любимые игрушки постоянно пропадали и терялись, мои любимые вещи рвались, а если в моей жизни что-то случалось — то обязательно так, что нарочно не придумаешь… Это было с детства, если верить рассказам папы и мамы. С детства… Что я невезучий, я понял ещё в первом классе — и вот это знание мне точно не было нужно…

Я вылетел из школы в девятом классе, потому что меня подставили одноклассники. Они-то просто хотели свалить вину за своё хулиганство, но в итоге дело дошло до отчисления и детской комнаты милиции. Нет, потом всё раскрылось, и меня, конечно, оправдали — но всё равно отчислили… Чисто на всякий случай… Я был тем неудачником, кому не досталось места в ПТУ поблизости от дома — пришлось мотаться на другой конец города. Но даже в ПТУ я не задержался надолго — вылетел с треском, хотя дураком не был, отнюдь…

Я ждал армии, но меня не взяли. Я влюблялся в девушку только для того, чтобы прийти на первое свидание, попасть в глупейшую ситуацию — и больше никогда с ней не разговаривать. Я устраивался на работу лишь для того, чтобы с треском вылететь или прийти к закрытым дверям фирмы-банкрота.

Я привык и научился жить с этим к своим огромным двадцати годам…

Я даже работал уже почти год на складе грузчиком…

И я умер самым глупейшим образом. Нелепейшим образом!.. Я даже не знаю до сих пор, что было в этом проклятом ящике! Какой-то механизм, который зачем-то запустился (хотя и не должен был), разворотил ящик (хотя вроде бы не мог) и загнал мне совершенно тупую трубку в бедренную артерию… Трубку! В бедренную артерию! И ведь даже больно не было — наступил болевой шок.

— Да ладно! — сказал я, оседая на пол и пытаясь остановить хлещущую кровь.

Ах, да, я ещё подёргался, когда в этом агрегате замкнуло электронику — и меня приложило током… А когда я пришёл в себя — спасать меня было уже поздно. Прибежавший на шум охранник склада вызвал скорую, но я её так и не дождался — отрубился.

Из-под потолка я смотрел, как бригада реаниматоров пытается вернуть моё тело к жизни, и ждал, когда же, наконец, откроется туннель, про который все рассказывают. А потом меня в него засосёт, и я снова встречусь с умершей десять лет назад бабушкой и погибшими в отпуске родителями."

"Когда я умирал там, на складе, мне было очень жалко так никчёмно окончившейся жизни. А ещё я самого себя очень жалел — ведь только жизнь начала налаживаться! А когда уже висел под потолком, хотелось засмеяться: хорошист, спортивный парень, устроился грузчиком работать — это налаживается, да? Как я ещё рассудок-то сохранил со всеми этими странностями…

— Не старайтесь, ребята! Вы и сами можете пострадать, возясь со мной! — попытался докричаться я до реаниматоров.

Понятное дело, они меня не услышали.