Тайны уставшего города (сборник)

Но в те суровые времена с моим мнением никто считаться не хотел, и я, как Суворов в Кончинское, был отправлен в подмосковные Раздоры.

Единственное, что примиряло меня с ситуацией, в которую я попал, – это утренние отъезды матери на работу. Я был весь день до глубокого вечера предоставлен сам себе. Присматривать за мной и кормить обедом взялась хозяйка дачи, профессорская вдова, которая весь день на своей террасе читала романы мадам Чарской.

Рядом с дачей, которую мы снимали, было несколько пустых домов. Один из них практически развалился. Осела крыша, рассыпалось крыльцо, на террасе кто-то снял пол.

– Елена Францевна, – спросил я профессоршу, – а кто живет в этом доме?

– Далеко, и, видимо, не вернутся.

Через несколько лет я узнал, что Елена Францевна была права. Хозяева дачи действительно уехали навсегда в солнечный Нарымский край и больше не вернулись.

Позже, в пятидесятом году, участок этот и развалины дома получил ученый муж, прославившийся борьбой с «безродными космополитами».

Ну а пока я обследовал эти таинственные строения. На чердаке обнаружилась куча книжных обрывков, а под рогожей – старый плакат «Вожди мировой революции».

Вождей на нем было много. Овальные фотографии, обрамленные дубовыми листьями. Я узнал только находящегося в центре Ленина. Сталин, к моему удивлению, был пятым в левой колонке лидеров мирового пожара.

Я унес плакат домой, хотел приколоть его на стену в комнате, но почему-то спрятал.

В воскресенье приехал дядька, он собирался в очередную командировку во фронтовую зону. Дядька работал в НКВД в управлении уголовного розыска, или, как он сам говорил, в Центророзыске. Его сотрудники выезжали на фронт, вместе с войсками входили в освобожденные города, налаживая борьбу с бандитизмом.

Я достал плакат и приволок его на террасу, где дядька доедал омлет из яичного порошка, именуемого «меланж».

Увидев мою находку, он чуть не подавился.

– Вон в том доме. – Я показал на пустую дачу. – А почему нам в школе не рассказали про этих вождей?

– Понимаешь, сейчас я тебе ничего объяснить не смогу. Вырастешь – узнаешь.

Но я был мальчик настырный.

– Дядька, а почему рядом с Лениным не Сталин, а Троцкий?

– Слушай, – уходя от ответа, сказал дядька, – хочешь пострелять в нашем тире?

У меня даже дыхание перехватило от столь прекрасной перспективы.

– Тогда давай сделаем так. Плакат сожжем, а ты никому не скажешь, что видел его. Иначе у меня и у твоего отца, мамы будут крупные неприятности.

На том и порешили. Прошло время, и я не вспоминал об этом плакате и дядькином предупреждении.

Пока не столкнулся с одной забавной литературно-криминальной историей.