Наследник для хозяина города

Я метнула в Кирилла взгляд и с ужасом увидела, как он обхватил ладонью внушительную выпуклость на своих штанах и сжимает ее, стискивая зубы и играя желваками. Полный черной похоти взгляд порабощал и выворачивал душу наизнанку, вытаскивая наружу порочные желания.

Завела руки назад и, переминаясь с ноги на ногу, расстегнула бюстгальтер. Стиснутые набухшие груди вырвались на свободу, но я не смогла открыться так сразу. Как только клочок ткани упал на пол, прижала ладони к груди, пряча ее от взгляда Булацкого, полыхнувшего диким голодом. Меня бросило в дрожь от осознания, что возбуждаю его, а соски болезненно сжались, заострились, вся эта ситуация начала опасно меня волновать. Стыд застлало волнение, зачатки возбуждения проросли во мне и готовились оплетать прочными путами тело. Боже, как я это допустила?"

"Кирилл откинулся еще больше на спинку, раскинул ноги в стороны и не отказал себе в удовольствии достать из ширинки возбужденный член. Большой, увесистый, с налитой кровью головкой. Отвела взгляд, постаралась найти хоть что-то в этой комнате, чтобы отвлечься от пошлого зрелища. Но образ длинных пальцев, сжимающих толстый ствол, запечатлелся в мозгу, отпечатался на роговице.

Он проникал им в меня! Он много-много раз входил в меня, а я стонала, как проститутка. И будь я проклята, если в эту секунду не ощутила между ног позорную влагу. Сжала бедра, будто это могло спасти от разоблачения. Знала, что Кирилл не постесняется и подойдет, проверит, убедится, что я потекла.

— Ну же… Умничка, ты все правильно делаешь, — шептал он медоточивым ленивым голосом, от которого у меня все волоски на теле вставали дыбом, — давай, малышка, просунь руку в трусики и сделай себе хорошо. Это все, чего я прошу.

Внизу живота зародился пульсирующий горячий комок, глаза Булацкого сверкали черным блеском, понуждая меня исполнить его приказ. К своему ужасу, я ощутила сильную потребность выполнить то, что он просит, потому что внезапно потеряла весь стыд и захотела ощутить пальцы на клиторе, унять тянущее ощущение, дать себе разрядку. Кирилл, сидя напротив меня и не отрывая взгляда, двигал рукой по члену, и я, едва дыша и чувствуя сухость в горле, осмелилась и протиснула пальцы под ткань. Ощущение было столь сильным, что пришлось закусить губу, чтобы не выдать себя и не застонать.

Я все еще пыталась сделать вид, что делаю все из-под палки? Мы оба прекрасно понимали, что больше я не жертва. Но я не заметила, как изменилась моя роль, даже не поняла, как оказалась почти голой под немигающим взглядом Булацкого с рукой, скользящей между напухших, мокрых от смазки половых губ. Что я творю? Позволяю ему себе приказывать, делаю то, что он просит…

— Два пальца дальше и внутрь, глубже, девочка, вот так, ласкай себя, доставь себе удовольствие.