Затерянный город, или Каждому свое

Существующей длины тросов мне хватит не только для скоростного и безопасного спуска в лес, но и при наличии определенной технической штучки для обратного восхождения на стену.

Но это запасной вариант. Мне все-таки очень хотелось отыскать незакупоренный подземный ход, ведущий из города в лес. По логике их должно быть несколько. Разве что увиденные трупы и все запертые напрочь двери наталкивали на вывод: Пупсы могли успеть закупорить наглухо все лазейки из города.

По крайней мере, в подвалах исследованной мною башни ничего намекающего на замурованную дверь в иные подземелья не удалось отыскать. И я помчался в сторону ближайшего дворца. Уж если в нем ничего не отыщется, то нечего и по остальным подвалам пыль протирать.

Здание оказалось вблизи особенно красивым, величественным, неприступным. Меня шокировал факт, что дворец явно штурмовали. Причем последние обитатели города не то защищали твердыню, не то атаковали ее. Потому что тела лежали как на улице, не просматривающейся со стены, так и в нескольких холлах, придавленные обломками ворот, которые высадил немалый взрыв.

Подчиняясь всплывшим аналогиям, я дал этому дворцу условное название «Форт-1».

Вся мебель первого и второго этажей – уничтожена. Как и почти все произведения искусств. Но вот с третьего этажа начались нетронутые богатства, значительно лучше сохранившиеся, чем в башне. А умерших здесь не было.

На третьем этаже я задумался: что исследовать в первую очередь? Потом принял решение и поспешил в подвалы. Ибо что меня ждет на остальных двадцати этажах, легко догадаться. А вот подземелья – это не только шанс прорваться в лес, но и возможные лаборатории, склады, технические мастерские, производители электроэнергии и многое-многое другое. Так я полагал.

И насколько же я был ошарашен, когда с пятой ступеньки, ведущей в подвалы, все оказалось залито странной прозрачной массой. Словно расплавленным прозрачным стеклом. Причем настолько прозрачное, что, не будь сверху слоя пыли, я бы продолжил спуск, ничего не подозревая, и банально грохнулся бы, споткнувшись. А так я замер, убрал «пошкой» пыль и расширившимися глазами стал присматриваться. За поворотом лестницы отчетливо просматривалась верхняя половина тела очередного пупса. По его застывшей мимике можно было догадаться, что он пытался взбежать наверх, но страшная смерть его догнала и намертво заключила в прозрачный саркофаг. Причем кожа на лице и руках нисколечко не пострадала, так и оставаясь ярко-апельсинового цвета.

«Янтарь! И пупс – как муха в янтаре! – пришло мне в голову сравнение. – Только как такое возможно? Ведь горожанин замер в бегущей позе. Лицо его устремлено к спасительному свету, пусть и обезображено ужасом.