Город засыпает, просыпается мафия

 — Про колоду и про то… что она проклята?

Сергей долго молчал, продолжая смотреть в потолок. По его лицу трудно было понять, обдумывает ли он вопрос Таши или просто о чем-то глубоко задумался и вообще не слышал ее.

— Знаете, Степан был странным мальчиком, — наконец признался он. — В принципе, можно понять. Сначала у него толком не было никакого отца, но была мама. Потом мама умерла, а он оказался в новой семье, среди кучи родственников, которые не горели желанием его принимать. Сами понимаете, он же внебрачный ребенок. И хотя Ирина Константиновна приняла его и заботилась, она не могла не думать о параллельной жизни мужа, из которой этот ребенок пришел. И на Степана это влияло, хотя вроде с ним хорошо обращались. Просто для него вопросы поиска себя и своего места в подростковом возрасте стояли гораздо более остро, чем у других детей. И он искал ответы в разных течениях, в том числе увлекался эзотерикой и всяким таким.

— Вы хотите сказать, что сам он определенно верил в то, о чем писал?

— Я хочу сказать, — Сергей наконец отвлекся от разглядывания потолка и посмотрел на Ташу, — что история, которую он рассказал, может быть полной чушью. Но я вполне допускаю, что эту проклятую колоду он или создал сам, или нашел специально.

— Евстахий Велориевич? Или вы предпочитаете, когда вас называют Нев?

В трубке повисло озадаченное молчание. Нурейтдинов или совсем не узнал его голос, или никак не мог соотнести его с именем.

Евстахий Велориевич Нурейтдинов, которого друзья для простоты звали Невом по первым буквам имени и фамилии, был одним из тех людей из компании Дворжака, с которым следователь Дементьев познакомился, когда расследовал одно из самых загадочных преступлений в своей карьере. На Васильевском острове в течение трех недель исчезли три молоденькие девушки, а затем всех их одновременно нашли убитыми на кладбище. Все бы ничего, с маньяками Дементьеву доводилось иметь дело и раньше, но вот подружке одной из убитых начали приходить сообщения «с того света», а затем похищения начались заново. Нурейтдинов тогда уверенно двигал теории о некромантах и зомби и, как показалось следователю, знал в этом толк. После этого им доводилось общаться еще пару раз, и Нурейтдинов произвел на него впечатление человека, хорошо разбирающегося в темной магии, проклятиях и тому подобных вещах. А самое главное, он, в отличие от того же экстрасенса Дворжака, жил в Питере, а значит, у него можно было проконсультироваться в любое время.

Именно поэтому Дементьев и попросил Серегина найти номер его телефона.

— Кто это? — в конце концов спросил Нурейтдинов, так и не узнав звонившего.

— Владимир Дементьев беспокоит. Помните меня?

По с трудом подавленному тяжелому вздоху Дементьев понял, что его помнят.