Город засыпает, просыпается мафия

Владелец этот умер двадцать лет назад, так что убийца мог колоду унаследовать.

— А как звали владельца?

— Раиса Петровна Громова. Больше мне о ней ничего не известно.

— Громова, говорите, — Дементьев нахмурился и принялся что-то искать среди папок и документов, усиливая бардак на столе. Ему это имя явно о чем-то говорило. — Громова… — задумчиво повторил он, а потом его лицо внезапно просветлело, когда он нашел то, что искал. — Громова Раиса Петровна, мать Степана Кленина. Умерла двадцать с лишним лет назад, после чего Степан и стал воспитываться в семье своего отца. Круг замыкается: у Степана уже были мотив и возможность, а теперь вы его связали еще и с… скажем так, одной из главных улик.

— Наверное, вы правы, — согласно кивнул Нурейтдинов. — За всем этим может стоять Степан, даже с того света.

— Слухи о его смерти оказались сильно преувеличены, — хмыкнул Дементьев. — Вместо него похоронили совсем другого человека. По всей видимости, он сумел как-то уговорить брата опознать его в другом трупе, а его самого — спрятать. Не знаю, что он ему наплел, но Кирилл сделал это. Так что Степан жив.

— Что ж, кажется, в этой версии у вас все сходится. Не понимаю, что вам в ней не нравится? Ну, кроме того, что вы посадили в тюрьму невиновного.

Дементьев побарабанил пальцами по столу и пожал плечами.

— Все да не все, — проворчал он, снова утыкаясь в документы. — Совершенно непонятно, с чего вдруг Степан решил наказать брата? Такая сложная и изощренная месть… За что?

— Может быть, одна из его жертв была Степану близка? — единственное, что смог предположить Нурейтдинов.

— Маловероятно, если только он не крутил романы с женщинами постарше. Все убитые были в возрасте от тридцати пяти до сорока.

— Не то чтобы это совсем невозможно, верно?

— Верно, но вилами по воде писано. Пока я такой связи не нашел.

— Есть и другой вариант, — Нурейтдинов внезапно подался вперед, выглядя немного неуверенно, но воодушевленно новой версией. — Возможно, Степан и есть Потрошитель. Кирилл об этом знает и покрывает его. Возможно, сестры тоже знают. Тогда вся эта история — это не месть, а просто устранение ненужных свидетелей.

— Думаете, они бы стали его покрывать? — засомневался Дементьев.

— Нелл же они покрывали.

— Один человек, сбитый случайно, пусть даже и под воздействием алкоголя, — это одно дело. Но покрывать того, кто убил нескольких женщин, а потом еще и шестерых друзей… Не кажется ли вам, что это слишком?

— Степан ему все-таки брат. Уж если он пошел на такой риск ради чужого человека, остается только догадываться, как много он готов сделать для родственника. Вы, кажется, говорили, Кирилл чувствовал себя виноватым перед ним?

— Нет, — Дементьев энергично помотал головой. — Не сходится и это.