Город засыпает, просыпается мафия

И хотя ее великолепная защита диплома и не менее великолепная защита кандидатской диссертации целиком и полностью были его заслугами, он всегда считал ее умной девочкой. Только она оказалась куда умнее и хитрее, чем он предполагал. После развода с ней он стал еще жестче со студентами.

Вот и сейчас, выйдя из парадной своего дома, Смирнов увидел сидящего на ступеньках паренька с длинными черными волосами, в темной майке с изображением черепа и черных тяжелых ботинках, которого завалил на экзамене в начале июня. Заметив профессора, паренек вскочил со ступенек и бросился к нему, как будто боялся, что Смирнов шмыгнет к припаркованной машине, не заметив его.

— Сергей Петрович! Сергей Петрович, подождите!

Смирнов остановился и с насмешкой посмотрел на студента.

— Вы совсем обнаглели, Хмельницкий? Уже домой ко мне являетесь?

Паренек Хмельницкий остановился, виновато потупив взгляд, что при его внешности выглядело настолько нелепо, что было даже не смешно.

— Простите, Сергей Петрович, я все сделал, как вы просили, все отвез, записку девчонке отдал, — затараторил тот.

— Лично? — Смирнов мгновенно нахмурился.

— Нет, что вы, как договаривались.

— Тогда откуда знаете, что записка предназначалась девчонке? Читали?

Теперь Хмельницкий испугался не на шутку.

— Нет, Сергей Петрович! Клянусь богом, не читал!

— Богом? — взгляд Смирнова снова стал насмешливым. — А я думал, вы дьяволу поклоняетесь. — Он кивнул на его футболку. — Ладно, давайте зачетку.

— Ну, я подумал, не парню же вы любовные письма пишете, — осмелел Хмельницкий, видя, что Смирнов прислонил зачетку к стеклу большого черного внедорожника и рисует в ней «удовлетворительно». — Значит, девчонке.

— Лучше бы ты на экзамене думал, — пробормотал Смирнов, возвращая зачетку студенту. — Все, уйди с глаз моих, надеюсь, до сентября я тебя больше не увижу.

Хмельницкий выхватил у него зачетку и, отсалютовав ею, кинулся к «грибку» станции метро на противоположной стороне улицы. Смирнов проводил его взглядом, а затем открыл машину и забрался внутрь. Вот и он поставил первый в жизни своеобразный «автомат», но его это не смущало. Сегодня его вообще мало что смущало, ибо он надеялся провести приятный вечер и, возможно, не менее приятную ночь. А уж там как пойдет.

— Натали, утоли мои печали, Натали… — пропел он себе под нос, включая поворотник и выезжая на дорогу. До дома Наташи Красновой ехать было не меньше получаса.

Дорога домой показалась ей одновременно и невероятно длинной, и безумно короткой. Таксист слушал радио с какой-то слишком быстрой и непонятной Таше музыкой, а попросить его выключить она почему-то не решилась.