Город пропащих

Задарма схавать хотят то, что мне кровно досталось? Жаль, что я этого Раздольского упустил. Маху дал. Мне его надо было брать и дожимать так, чтоб моча из глаз потекла.

И опять Федора удивило то, что он никак не вспоминал жену. "Может, ее уже и в живых нет?" - почему-то подумалось ему, и легкий озноб прошел по спине.

- Люди ваши не проканают, - наконец сказал Федор. - От них за версту ментовкой несет. Хата в Москве мне нужна. И деньги, да. А еще... - Он задумался.

- Оружие? - спросил Аджиев.

- Да нет, этого пока не надо. - Федор махнул рукой.

- Значит, берешься? - азартно хлопнул ладонью по колену Артур Нерсесович.

- Дорого стоить будет, - твердо сказал Федор. - И бабки - вперед.

- Не веришь мне, что ли? - с насмешкой покосился на него Аджиев.

- Верю всякому зверю, но табачок врозь. - Федор указал рукой на светофор: - Остановите здесь. Я до вечера в городе прошвырнусь.

...Глухарь встретил его приветливо, но почему-то Федору показалось, что был он напряжен и держался настороже. Объяснений этому Артюхов не находил и решил, что все это ему только кажется. Нельзя было поддаваться мнительности. Плохой признак - подобное настроение. Значит, шкура чувствует, что опасность близка, и любыми путями жаждет уцелеть. Жить, жить - все кричало в нем, уже не подчиняясь разуму, который предал.

Какого черта он согласился на предложение Аджиева? Жадность сгубила? Ведь были же у него деньги, но хотелось еще. И тогда - взять Светку и раствориться, исчезнуть из этих пределов уже навсегда.

А Глухарь как будто бы торопился куда-то: в дом его не звал, пригласил в саду на скамейке посидеть. Туда же принес миску с картошкой и огурцами, нарезал на шатком столике колбасу, что Федор привез, но водку отверг, сославшись на давление.

- Как, совсем не будешь? - удивился Артюхов, подозревая, что у Глухаря случилось нечто чрезвычайное.

- Совсем, доктор не велел, - подтвердил тот. - Ты пей, не стесняйся. А я вот молочка.

Федор выпил стопку, но напряжение от Игната, видно, передалось ему. Удовольствия никакого не испытал, да и всякое желание еще выпить пропало. Но знал: вопросов никаких задавать нельзя, если сам Глухарь молчит.

- Ты про меня не забыл? - не выдержал, спросил все-таки, налегая на еду.

- Как забыть? - зачастил Игнат. - Я слову верный. Заезжали тут ко мне, поговорил. Крепко за шесть лет, Федя, все поменялось. Когда зону топчешь, день как год тянется.

- Короче, полный облом? - нахмурился Федор, соображая, к чему это Игнат клонит.

- Зачем? - удивился тот. - Адресок я дам тебе. Заглянешь, спросишь Семку Звонаря.. Тебе покажут.

- Мелочевка... - разочарованно протянул Артюхов и даже есть перестал. - Я тогда сам или на Купца выйду, или подамся к солнцевским.

- Не пыли, - неожиданно строго прикрикнул на него Глухарь. - "К солнцевским"... Ждут тебя там. А о Купце забудь.