Город пропащих

Когда картошка уже варилась, салат из помидоров и огурцов был заправлен оливковым маслом, а Федор заканчивал возиться с мясом, которое хотел пожарить, в кухню неожиданно вошла Светлана. И он подивился ее преображению. Она зачесала свои густые каштановые волосы назад и прихватила их гребнем. Длинные, позвякивающие серьги оттягивали маленькие ушки, грудь и бедра красиво облегал розовый летний костюмчик с золотой надписью на кармашке: "Нина Риччи".

- Ну, как тебе? - торжествующе спросила девушка, поворачиваясь на каблучках. - Сегодня продавала. Бешеный успех. И себе решила оставить.

Его даже не столько поразило то, как легко она перешла от рыданий к примерке нового костюмчика, сколько вычурная безвкусица ее одеяния. Теперь-то, после того как он нагляделся на наряды Елены Сергеевны, он мог отличить настоящую одежду от дешевого шика. Но костюмчик, конечно, шел ей, да ей все было к лицу.

- Класс, - сказал он и поцеловал Светлану в бледный лобик.

Но она уловила фальшь его оценки. Надулась.

- Ну, конечно, - сказала она вызывающе, - миллионерша, которую ты охраняешь, такое не носит. Представляю, какие у нее тряпки!

Представлять было бессмысленно, но Федор, конечно, не сказал девушке этого, а только рассмеялся.

- Она же не всегда была миллионершей, - заметил он примиряюще. Кое-что и мы себе скоро позволить сможем.

Мясо уже жарилось на сковородке. В кухне вкусно запахло специями и кинзой.

Светлана молча поднялась и вышла. Вернулась она назад уже в простом домашнем халатике.

На этот раз в "Золотом руне" Раздольского встретил не Купцов, а невысокий, быстрый в движениях человек в ладно сшитом смокинге. От него пахло дорогой туалетной водой, крохотные усики были подстрижены щегольски. Его можно было принять за комика в телевизионном развлекательном шоу. Не представившись, он без слов провел Ефрема Борисовича через анфиладу по-музейному обставленных комнат, и Раздольский опять поразился безлюдности заведения. Лишь в одном зале он мельком уловил край бильярдного стола и как будто бы какие-то голоса.

- Сюда. - Наконец человек с усиками склонил голову и почтительно открыл перед Ефремом Борисовичем скрытую шелковой портьерой дверь.

Раздольский оказался в комнате с зелеными стенами, отделанными искусной лепниной. С потолка свисала нарядная хрустальная люстра, но она была не зажжена. Радужные искры посверкивали в ее затейливых подвесках. Свет в комнате шел от двух электрических канделябров, поставленных вдоль стены напротив двери. За пустым столом сидели двое мужчин во фраках. При виде Раздольского один из них показал ему рукою на стул, стоящий рядом с ним, и Ефрем Борисович сел, поражаясь фантасмагоричностью обстановки. Эти двое как будто сошли с экрана, были героями одной из серий фильма "Крестный отец".