Город пропащих

- Конечно, - торжественно произносит он. - Все должно быть по-человечески.

Верил ли он в подобное? Думал ли, что такое произойдет когда-нибудь в его судьбе?

- А ты не примешься за старое? - серьезно спрашивает его девушка.

Теперь молчит он. Это страшный вопрос, и он не имеет права лгать.

- Света... Светлана... - Чувства переполняют его. - Я не примусь за старое. Но если придется бороться за нас с тобой, за нашу жизнь... Я... Я не знаю, Света... Я не предам, Света. А ты не предашь меня?..

Его пылающее лицо прижимается к ее животу, ее бедрам. Он ласкает ее. Пока она не вскрикивает, не начинает метаться. Пока она не кричит.

Ефрем Борисович читает письмо от Елены. Женщина все-таки сумела передать ему весточку на вечере с коктейлями, хотя оба они постоянно ощущали на себе неусыпное око Артура Нерсесовича.

Как же они были неосторожны, когда назначали свидание в ГУМе! А он-то и вовсе вел себя словно баран, которого ведут на бойню, и Елену бы увлек за собой.

Все каменеет у него внутри, лишь только он представляет последствия этой встречи. Нет, им совсем нельзя пока встречаться. Но что это за человек, который спас их? Который рассказал, будто Аджиев знает "все"? Ведь не исключено, что этот парень - тоже часть плана Артура Нерсесовича загнать их с Еленой в угол, заставить нервничать, совершать необдуманные шаги.

"Страшный человек..." Ефрем Борисович усмехается. Так Елена написала о муже: "гораздо более страшный, чем мы думаем с тобой". Но если он каким-то образом действительно знает все, значит, ни Елене, ни ему, Ефрему Борисовичу, пощады ждать не приходится. Этот парень убил "топтуна" в ГУМе, спасая, конечно, собственную жизнь. Елена слишком романтизирует своего охранника. Трезвый расчет руководил им. Конечно, он рисковал, но, видимо, угроза возмездия Артура Нерсесовича перевешивает последствия риска. Уголовник, как пишет Елена. Зарезал человека средь бела дня, буквально на глазах у толпы...

Ефрем Борисович задумывается. Наверное, перекупить этого кадра не удастся. У него нет миллионов в баксах, как у Аджиева. Да он немало уже вложил и в ту неудавшуюся операцию. Так до сих пор и неясно, почему неудавшуюся.

Раздольский осторожно сжигает письмо Елены в огромной мраморной пепельнице. Все. Это-то уж никто больше не прочитает. Он сбрасывает пепел в унитаз и идет к себе в спальню, светлую комнату, обставленную с большим вкусом, выходящую окнами на Патриаршие пруды.

"Уголовник..." - повторяет он про себя и понимает, что, если он еще хочет переломить ситуацию в пользу свою и Елены, необходимо использовать еще один, последний шанс.

Раздольский подходит к книжному шкафу, украшенному затейливой резьбой - цветами и птицами, и достает оттуда записную книжку в истертом кожаном переплете. Он быстро находит нужный номер.