Город пропащих

Легкое покачивание во время раздумий всегда успокаивало его. И он успокоился, с удивлением обнаружив, что не так уж и любит Елену, чтобы отправиться на тот свет ради нее. Пережитый недавно ужас притупил все чувства, кроме одного чувства самосохранения.

А Елена, уединившись в московской квартире, как в клетке, никак не могла понять, почему же она не может дозвониться на дачу Ефрему Борисовичу. Ведь она знала, что он поехал туда, он сам ей сказал вчера об этом. Но на ее бесконечные звонки ей отвечали лишь длинные басовитые гудки.

У них не было еще случая, чтобы обсудить, почему сорвался их досконально разработанный план. Но, несмотря на то, что все рухнуло, и, кроме того, бесследно исчезли те двое из охраны Артура Нерсесовича, кто помогал им, Елена ничего не боялась. Она давно презирала мужа, и в душе ее жила уверенность, что рано или поздно она освободится от него.

В конце концов она позвонила Артуру Нерсесовичу.

- Я останусь в Москве, - сказала без всяких приветствий.

- Как, лапунчик! - откликнулся муж и сам поразился своему игривому голосу. - А я приготовил бассейн, жду тебя к ужину. В городе такая духота, а здесь просто рай.

Елена чуть не застонала от бессильной ярости, от невозможности послать его ко всем чертям с матерями. А Артур Нерсесович продолжал:

- Нет, нет, кошка, не позволю. Приеду сам, если не соберешься... Жду.

Он первый отключился. И Елена едва не заплакала. А затем снова попыталась набрать номер Ефрема Борисовича. Он подошел к телефону на этот раз, но голоса его она не узнала.

- О, ля, ля! - воскликнул Раздольский, точно дешевый опереточный фат. - Я только собирался позвонить и поблагодарить за вчерашний чудесный прием, Елена. У вас всегда так тепло и уютно, а хозяйка выше всяких похвал!

Елена Сергеевна сначала оценивала, услышав подобные слова, а потом спросила почти шепотом:

- Ты рехнулся, Ефрем? Что случилось? Ты не один?

- Мы тут с Чарли скучаем, сейчас собираемся пройтись. Передавай привет Артуру! Очень жаль, что я вчера так оскандалился в бридж.

- Ефрем... - с мукой в голосе произнесла Елена Сергеевна. Неужели все так плохо?

- Да. - Он помедлил. - Я неважно себя чувствую. Не выспался. Прогуляюсь и пойду залягу.

- Спокойной ночи, - мертвыми губами произнесла Елена. Этого "да" было достаточно. Она поняла все.

- Что будем делать, красавица? - спросила она свое отражение в зеркале. - Пока еще хороша, свежа... А дальше, дальше что? Старость с этим навозным жуком?.. Театры, путешествия, званые обеды, легкий адюльтер? А еще? Бриллианты, жемчуга, еще бриллианты и жемчуга, еще одно новое платье из Парижа... Слюнявая собачонка - предмет последней старческой страсти, или кошки...

Она вспомнила обращение мужа: "Кошка"... И содрогнулась от отвращения. Она не переносила кошек.