Город пропащих

Михась больше уже ничего не говорил ему.

Вот они на первом этаже. Включив фонарик, Михась огляделся. Допотопная добротная мебель, плетеное кресло-качалка в углу, по стенам сплошные книжные полки, несколько картин, фотографии в деревянных рамках.

- Теперь ты свое дело делай. - Федор присел на корточки в своей излюбленной позе старого, бывалого зека.

Михась покосился, но промолчал, осторожно вошел в соседнюю комнату. Вышел минут через пять, мягко ступая в одних носках. Еще раз оглядел комнату, высветив снопиком света каждый предмет. Затем приблизился к массивной этажерке, стоящей около кресла-качалки, и повозился там, вновь подсвечивая фонариком.

- Исчезаем, - сказал наконец.

И они тем же путем выбрались наружу, закрыв за собой двери и вставив назад стекло в слуховом окне.

Ефрем Борисович с трудом досидел вечер у Аджиева. С Еленой ему после бассейна больше вообще не удалось побыть наедине. Он хотел было уже откланяться после десяти, но Артур Нерсесович скроил обиженную мину. К тому же приехали еще двое его знакомых, один из которых, известный депутат Думы, говорливый и пустой человечишка (по мнению Раздольского), сразу после ужина предложил сыграть в бридж. Елена, попрощавшись, ушла к себе, и они засели за карты.

Раздольский играл рассеянно и делал много ошибок, раздражая партнеров. Его не покидало ощущение, что хозяин дома ждет чего-то. И это напряжение Артура Нерсесовича каким-то образом передавалось ему.

- Все, - наконец сказал он, окончательно запутавшись и вызвав на себя пренебрежительный монолог депутата. - Пора мне ехать. Час ночи.

Артур Нерсесович тоже взглянул на часы и перевел взгляд на Раздольского.

- А я думал, - говорит он, - мы посмотрим какой-нибудь фильмец. У меня есть один, потрясающий. С Катрин Денев. Вы не любите ее, Ефрем? Каскад светлых волос, безмятежный взгляд пустых, отсутствующих глаз... Я буквально отравлен ею...

- Нет-нет, - отчего-то пугается Раздольский. Вместо знаменитой Денев он мысленно видит Елену. Как будто ее портрет нарисовал Аджиев.

"Ах, падаль, - думает Артур Нерсесович. - Ты и не догадываешься, что тебя ждет".

...- Ну, что? - нетерпеливо спрашивает Аджиев, оглядывая Михася и Федора. - Поставили?

- Как в аптеке, - откликается Михась. Пережитое волнение все еще держит его в возбужденном состоянии. Федор, наоборот, абсолютно спокоен и невозмутим. Он жует жвачку и смотрит, полуприкрыв веки, на лимонного цвета абажур настольной лампы. За окнами светлеет. Они сидят в кабинете хозяина.

- Мы столкнулись с ним уже здесь, на выезде, у шоссе, - продолжает Михась. - С завтрашнего дня возьмем дом под наблюдение.

Аджиев молчит, и Федор понимает, что он ждет каких-то слов от него.

- Как он в деле? - хмуро кивает на Федора Артур Нерсесович.

Федор лишь усмехается.