Город пропащих

Знать, что он в Москве, рядом, и в то же время не иметь возможности поговорить с ним, коснуться его рукой, прижаться, ощутить на губах ответный поцелуй. Какая это была мука!

Елена сидела на террасе в молчании и одиночестве. Странно, как она замечала все, что творится вокруг, несмотря на то, что видела перед глазами только его лицо. Она знала, что опять пошел дождь, слышала его шелест и стук капель по кровле, чувствовала, как его свежий прохладный запах пробивается сквозь запах флоксов и табака на клумбе под окном. Ей было слышно тиканье маленьких часов на тумбочке, видны пушистые мелкие бабочки, спрятавшиеся от дождя и кружившие высоко под потолком вокруг лампы.

В ней проснулось чувство, которого она еще никогда не испытывала, оно наполнило ее всю: в глазах, в лице, даже в позе ее тела появилась необычная мягкость, материнская нежность, ей хотелось нянчить и утешать его, пережившего столько всего ужасного, утешать долго-долго, как свое дитя... Но, может, это просыпалось в ней настоящее материнство?

Елена прижала руки к полной, набухшей груди и чуть не заплакала.

Какие-то птицы, несмотря на дождь, затянули во фруктовом саду вечернюю песню. Удивительно, они поют, как будто ничего не случилось. А ведь если она рассталась с ним навсегда, свет для нее померкнет. У нее вдруг появилось странное, пугающее ощущение, что когда-то, в прошлой жизни, она уже переживала разлуку, и тогда сердце ее не выдержало.

Значит, так суждено, сказала она себе, надо смириться. Нечего обнадеживать себя пустыми надеждами на невозможное счастье.

Вошла горничная, и она попросила ее погасить свет и зажечь свечи в высоких бронзовых подсвечниках.

Свечи горели ровно, язычками желтого пламени побеждая уходящие сумерки; их мягкое сияние наполнило помещение живыми, теплыми тенями, а ночь за окном стала еще черней и беспросветной.

В половине десятого ей позвонил Федор и сообщил, что Раздольский действительно возвратился из Англии.

- Он живет на даче, - сказал Федор и попрощался с ней.

Елена хотела спросить, давно ли он в Москве... Но в трубке слышались уже короткие гудки. И она поняла: хорошо, что не узнала этого. Незнание давало отсрочку приговору, который, как чувствовала женщина, уже вынесла ей судьба.

В десять часов приехал Артур Нерсесович, но Елена уже поднялась к себе и решила притвориться, будто легла спать. Но муж и не сделал попытки зайти к ней. Он сразу же заперся в кабинете, а это было знаком сильного возбуждения.

"Наверное, у него не удаются дела, - сквозь подступающий сон думала Елена, - а он не привык проигрывать. Пусть все идет прахом, пусть я стану нищей, бездомной, пусть вернется моя молодость, хоть так..."

- Какие впечатления? - спрашивает у Генриха Карловича Левочкин.