Город пропащих

Я ведь рецидивист, - Федор усмехнулся, - но больно хорошо рекомендовали меня. Военный бывший. Земляки мы с ним. Но если сюда пойду, к прежним корешам дороги мне нет.

- Отчего же? - небрежно спросил Мирон. Видно было, что он принимает речь Федора за обычное бахвальство уголовной братвы.

- Потому что мой новый "бык", говорят, братву Лесного потопил, а я ведь с ним работал, из-за них и сел. Так что, в общем-то, ничем не обязан. Всего шесть месяцев на свободе пробыл и загремел. На шесть лет. До сих пор не знаю, кто меня подставил. Да теперь уж разбираться не с кем. Аминь.

Федор махнул рукой, не спуская глаз с Мирона, чье лицо, пока он говорил, пошло красными пятнами. Костик же, наоборот, сидел невозмутимо.

- Это ты кого имеешь в виду? - облизнув языком губы, спросил Мирон.

- Аджиева, Артура Нерсесовича. - Федор произнес это имя так, будто был с этим человеком запанибрата. И продолжил: - Калаян беседовал со мной. Слышали о таком?

- Ты издеваешься? - угрожающе надвинулся на него Костик.

- Это тот Калаян, что ли, из-за которого Крот погиб? - невинно поинтересовался Мирон.

- Я ничего такого не знаю, - отрезал Федор. - Мне слухи собирать некогда. Мне жить надо, бабки заколачивать. Кто больше даст, к тому и пойду.

- Когда ты с Калаяном говорил? - спросил Мирон.

- А вот перед тем, как к вам идти. Из-за чего и задержался, не сразу появился у вас. Мне там сказали: еще проверять будут. Может, и не подойду я им.

Костик и Мирон молчали, переваривая услышанное.

- Потом, там ведь с хозяином беда случилась. Наехали на него, но вы об этом знаете, конечно. Газеты писали, - добавил Федор.

- Аджиев - крутой хозяин, - задумчиво произнес Мирон. - Не боишься?

- Я лапшегонов не люблю, а крутые мне по душе. Я сам крутой.

Федор засмеялся. Он понял, что до печенок достал этих двоих "петушков", и теперь они находятся в шоке, из которого никак не могут выкарабкаться. Ситуация импонировала Стреляному, она отвечала его чувству юмора, его все углубляющемуся с возрастом пониманию комичного. Пусть они думают, что он будет выбирать из тех, кто больше бабок предложит, этот мотив для них понятен и близок. Людишки для них все одинаковы. Только делятся на тех, кто имеет, и кто - нет. За имеющими - сила, остальные - быдло, плебеи, совки. Аджиев такой же. А разве сам Федор не тянется к силе, к власть имеющим и имущим?

Мирон провел рукой по прилизанным донельзя волосам. Не голова, а конфетка. Костик смотрел на шефа просительно, выжидающе. Но, видимо, никак не мог собраться с мыслями.

- А не боишься, что свои замочат? - спросил Мирон, когда пауза затянулась до неприличия.

- У бандита своих нет, - жестко ответил Федор. - А я ведь бандит.

- Ну, ты как-то того... - сморщился Костик. - Выбирай слова...

- Чем вам это слово не нравится? - Федор наслаждался их реакцией.