Город пропащих

- Будто бы хотят с "новыми", с "шерстяными" этими, договориться. Наша, мол, "крыша" и участие, живите спокойно, но берите в долю...

- Неплохо придумано... - заметил Федор. - Надоело, значит, в подполье сидеть, когда деньги легально "отмыть" можно. Хоро-ошо...

Он засмеялся, представив, как Артур Нерсесович договаривается с "ворами в законе". Но и удивительного здесь ничего не было. Решение простое, как яйцо. Само напрашивается. То, что называли "дном", становится поверхностью и в полном праве теперь вершить любые дела, и никакой УК - не указ! Да какой УК? Это для нищих, бомжей да карманников на вокзале. Солидные люди сами законы пишут, и не для них они писаны.

- После Крота, ну, кумекаешь, когда он узнал про Китайца и хотел его гэбэшника в заложники взять, - продолжал Игнат, - в "Руне" большой шмон был - Мирон всех сменил, защиту какую-то, говорят, установили. От "прослушки". Теперь обслугой там Зяма Павлычко командует. Зяма - мужик скользкий. Продался с потрохами, но фасон перед остальной шатией-братией держит. Скажу так: доверять никак нельзя. А на тебя не зря глаз положили, у них там слизь одна. А ты боевой, молод еще, но опыт имеешь.

- А ты про Купца, конечно, ничего не слыхал? - усмехаясь, спросил Федор.

- Да откуда? У меня здесь телефона нет, и не приезжал никто давно. Вот Мишку жду. Что-то подзадержался он в Москве. - Игнат навострил уши: Случилось что с ним?

- Он на Китайца наехал, конкретно. Гранатомет, стрельба, но в "молоко"...

- Вот это да! - выдохнул изумленный Игнат. - Тихо сидел, никуда не лез...

- Видно, подперло, бабки понадобились...

- Сам? Без Мирона? - недоверчиво покачал головой старик.

- Вот уж не знаю... Судя по тому, что он рассказал, сам рискнул...

- Замочат! - уверенно проговорил Игнат. - Кранты Купцу. И не Китаец. Свои.

- Короче, дядька Игнат, завтра прямиком потопаю в "Руно", - сказал Федор, как отрезал. - Затянул я дело, пора мне в этой навозной куче пошуровать.

- Смотри, такое говно пристанет, не отмоешься, - предостерег Глухарь.

- Не, я там долго не задержусь. У меня свои планы... - Федор поднялся. - Пора мне...

- Ты постой... - Игнат как будто о чем-то раздумывал. Потом решился, встал и пошел в глубь сада, поманив рукой Федора. Тот двинулся за стариком.

Глухарь подошел к огромной поливочной бочке. Рядом с ней под кустом смородины на деревянных решетках стояли ведра и лейки. Старик поставил ведра на землю, поднял одну из решеток - под ней лежала присыпанная соломой сколоченная из досок плита. Федор недоумевающе смотрел на Глухаря.

- Давай-ка сдвинем, - попросил старик. Они взялись с обоих концов, нажали, и плита съехала в сторону, открывая лаз.

- Погреб у меня там, - пояснил Игнат. Вниз вела грубо сколоченная лесенка. Сначала по ней спустился Глухарь, а за ним следом и Федор.