Город принял

Я махнул участковому рукой, и мы снова спустились на полэтажа, где нас дожидались остальные.

— Мне кажется, его взять пора. Он, черт, опасный, — сказал я.

Юра Одинцов продолжил:

— Если дверь высадить, можно Юнгара пустить…

— Пока мы ее высадим, этот прекрасный Матюхин успеет двух из нас положить, — сказал с усмешкой Скуратов. — А я еще так хотел поучиться в адъюнктуре…

— Будет тебе кривляться, — сказал я ему вяло. Он был бледен, все лицо у него подсохло, — нет, я не думаю, что он струсил: чего-чего, а этого никто за ним никогда на замечал. Просто нервишки играют. А может быть, ему теперь есть что терять. Больше, чем нам. Не знаю. Мы с ним разошлись.

Я спросил участкового:

— Балкон лестничной клетки рядом с балконом Матюхина?

— Рядом, да не совсем — на полэтажа выше."

"— Это ничего, — я посмотрел вниз: расстояние между балконами метра три.

— Может, вызвать пожарных с лестницей? — предложил Задирака.

А из квартиры Матюхина снова рванулся женский крик, стук падающих предметов и тонкий пронзительный детский крик:

— Папа… папа… папочка… не надо… папочка… не надо…

— Нет времени! — крикнул я. — Поднимайтесь и сильно стучите в дверь. Одинцов, пусть Юнгар гавкает — больше шуму дайте… — и побежал наверх…

— …Дежурный пятого отделения Сергиенко!..

— Кто? Сергиенко? Что-то мы с вами первый раз встречаемся.

— Я новый…

Разговор по телефону35. Рита Ушакова

— Меня зовут Клава, — сказала она мне, прежде чем закрылась за ней дверь приемного отделения.

Ее увезли на каталке, раздираемую огромной болью рождения самого трудного, самого прекрасного творения природы — нового человека. Эта неслыханная боль скоро превратится в великую радость — и появится крохотный кричащий комочек, маленький человечек. И боль эта возвышенна, громадна и прекрасна — ибо она есть жизнь. А жизнь — ничего уж тут не придумаешь! — есть боль. Боль и радость. И живы мы, пока способны ощущать это несокрушимое и обязательное двуединство…

Нянечка, обходя меня, протирала шваброй кафельный пол. Остановилась:

— Сродственницей тебе приходится?

— Да, — сказала я.

— Ты не сиди тут, это дело долгое. Часа через три позвони в справочную — сообщат, коли кто родится…

Я вышла на улицу, и в этот мир прорвалось сквозь тучи солнце, небо стало теплым, необычного зеленого цвета.

Я вглядывалась в лица идущих мимо меня людей и чувствовала себя почему-то счастливой. Бессмысленно улыбалась, ни о чем не заботилась, просто вспоминала: «…И пришел сквозь леса дремучие, безлюдные, полные зверей и опасностей, на берега полноводной реки шестой сын Иафета, и звали его Мосох, с женой своей верной по имени Ква, и здесь поставили они жилище свое. И нарекли они реку у порога своего по именам своим.