Город-мечта

Большинство ещё только поднималось на ноги после того, как мы с хищником раскидали их в стороны…

А затем на фоне голубого-голубого неба, над тушей иглогрива, мелькнула атлетически сложенная фигура. И была она такая же чёрная, как моя зависть к её накачанным мускулам.

Фигура летела практически беззвучно. Она заносила руки над головой, и в этих руках сжимала короткое копьё — с тяжёлым бронзовым наконечником и толстым деревянным древком. Где-то в моём воображении завыли африканские шаманы и застучали барабаны первобытных племён.

А потом фигура приземлилась на спину иглогриву, резко опуская копьё остриём вниз. Противный хруст сообщил всем присутствующим, что дела у хищника плохи. Впрочем, сам иглогрив тоже понял, что ситуация у него — прямо скажем, не очень. Мало того, что колотушка во рту застряла, так ещё и что-то острое в середину спины вонзилось. Иглогрив даже попытался прыгнуть, чтобы покарать кого-нибудь из обидчиков… И первым на очереди, естественно, был я.

Но у огромной зверюги ничего не вышло.

Задние лапы подкосились, и нормально двигались разве что передние. Правда, на двух из четырёх он далеко уйти не смог. Лишь протащил своё тяжёлое тело на метр-полтора вперёд.

Сбоку грохнул выстрел, выбивая фонтанчик крови и слизи из глазницы иглогрива. А в следующую секунду хищник окончательно рухнул на землю.

Я посмотрел на чёрного парня, стоявшего на спине поверженного зверя. А тот посмотрел на меня. На его чёрном лице, забрызганном кровью, выделялись лишь неестественно белые глаза. И глаза эти, щурясь, излучали целый коктейль эмоций. Причём, основными были злость и подозрение.

— Скажи честно, — почти без акцента сказал негр. — Это, ять, меня ты образиной назвал?

Дневник Листова И. А.

Сто двенадцатый день. Самый обычный русский сомбли.

— Русские с русскими⁈ Куда катится мир? — Хир-Си не умел сдерживать эмоции.

А может, просто не хотел. Если его что-то возмущало — он возмущался. Если что-то вызывало одобрение — одобрял. А если ему хотелось ругаться — ругался, как афрорусский сапожник.

И сейчас этот прямодушный гигант пребывал в глубоком недоумении.

— Я думал, что найду дружный народ! А вы дерётесь между собой! — Хир-Си сдвинул брови.

— Ну, мы не ангелы, чтобы не грешить, — философски заметил Пилигрим. — Но в этой ситуации у нас есть повод.

— Да? Это какой же⁈ — здоровенный негр нахмурился.

— Они работорговцы! — пояснил я.

Последние минут двадцать я честно молчал. А всё, потому что предыдущие минут двадцать доказывал, что образина — это было про иглогрива. А не про уроженца жаркой Африки и грозного сомбли, который поимел — в переносном смысле, естественно! — две группы своих соплеменников, чтобы стать главой третьей.