Город Эмбер: Люди Искры

И еще воющие звери. Если нам придется уйти туда, мы не сможем там жить.

— Вот почему некоторые люди хотят сражаться.

Дун рассказал ей о Тике, об оружии и его воинах, объяснил план — пойти в деревню завтра утром и приготовиться к бою. И еще рассказал об ужасающем оружии, которое угрожали применить деревенские власти.

— Да, — вспомнила Лина, — об оружии я тоже слышала. Торрен о нем упоминал. А что это такое?

— Никто не знает, — ответил Дун.

— Если это оружие древнее, тогда оно действительно ужасное, и металлические стержни Тика против него — семечки. Оружие древности выжигало целые города. Войну допустить нельзя.

— Но мы не можем и уйти, — заметил Дун. — Ты не думаешь, что сражаться лучше, чем сдаться? По крайней мере, это попытка что–то изменить.

Солнце ярко светило, обжигая им шеи. Они сидели, наблюдая, как вода струится среди камней.

— Не знаю, — ответила Лина. — Меня это пугает. — Она прошлась пальцами по блестящей поверхности яблока, которое дала ей миссис Мердо. — В этом путешествии я много говорила с Мэдди. Она мудрая, Дун. Она рассказала мне, как начинались войны: «Ты причинил мне вред, так теперь я отвечу тебе тем же».

— Но именно так люди и поступают, — удивился Дун. — Разумеется, если кто–то сделал тебе что–то плохое, ты поступаешь с этим человеком точно так же.

— А потом он хочет ударить тебя больнее. А ты его — еще больнее. И все продолжается, пока кто–то не остановится.

— Как это — остановится?

— Мэдди говорит, что этот обмен ударами нужно остановить как можно быстрее. Иначе будет слишком поздно.

— Но как остановить?

— Двинуться в противоположном направлении. Так сказала мне Мэдди. И если бы кому–то хватило мужества, войны могли и не начинаться.

— Но, Лина! — Дун хлопнул ладонью по земле. — Что это значит? Как это сделать?

Лина и сама не очень себе это представляла. Она откусила кусок яблока — оно напоминало полированный камень, но в рот брызнул сладкий сок.

— Я думаю, вот что это значит. Вместо того чтобы отвечать на причиненное зло таким же или еще худшим злом, ты делаешь что–то хорошее. Или как минимум больше не делаешь ничего плохого. Я думаю, речь об этом. Плохое ведет только к худшему. А если ты сделаешь что–то хорошее, возможно, все начнет как–то образовываться.

Дун вздохнул:

— Не знаю, поможет ли нам это. Да и как мы сможем сделать что–то хорошее этим людям, которые причинили нам столько зла? Как у нас вообще может возникнуть такое желание?

— Все именно так, — сказала Лина. — Тебе не хочется этого делать, но ты все равно делаешь. Вот что самое трудное. Мэдди сказала, это очень трудно. Хорошим быть куда труднее, чем плохим, — ее слова.

— Но нам–то что делать? — с горечью спросил Дун.