Город и его ненадежные стены

Не может быть такого, чтобы семнадцатилетний подросток не испытал сексуального возбуждения, обняв шестнадцатилетнюю девушку с округлой грудью. Но я интуитивно чувствую, что время для этого настанет позже. Что мне сейчас нужно больше всего - так это наши встречи, хотя бы два раза в месяц, и долгие прогулки, где мы можем поговорить обо всем на свете. Обмениваться самыми сокровенными мыслями и с каждым разом все лучше узнавать друг друга. Обниматься и целоваться в тени деревьев, не пытаясь успеть все в эти чудесные моменты. А физические удовольствия можно оставить на потом. По крайней мере, так мне подсказывает моя интуиция.

Но о чем мы на самом деле говорили все то время, которое проводили вместе? Этого я уже не помню. Мы болтали так много, что выделить отдельные темы не представляется возможным. Но после того, как ты рассказала мне о странном городе за высокой стеной, он стал главной темой наших разговоров.

Ты рассказала мне, как устроен город, а я начал расспрашивать о нем подробнее, чтобы узнать как можно больше. Изначально город был именно твоим творением. Тем, что существовало в тебе уже очень давно. Но и я, думаю, тоже сделал все возможное для того, чтобы он стал реальным."

"Ты рассказала историю, а я ее записал. Точно так же, как верные ученики древних философов и религиозных учителей тщательно записывали все за ними. Как прилежный ученик, я даже завел небольшой блокнот, предназначенный исключительно для того, чтобы записывать туда все о городе. Тем летом мы были полностью поглощены нашим общим делом.

3

Осенью тела зверей покрывает густой блестящий золотистый мех, чтобы они могли пережить предстоящие холода. Звери полощут копыта в холодной речной воде, объедают с деревьев спелые ягоды и щиплют листья ракитника.

Это прекрасное время года.

Я стою на одной из сторожевых башен, расположенных по периметру стены, и жду вечернего сигнала рога. Незадолго до захода солнца звучат один длинный и три коротких гудка. Мягкий звук плавно скользит по мощеным улочкам в медленно приближающихся сумерках. Это повторяется без изменений в течение сотен лет, а, возможно, и дольше. Звук растекается по городу, проникая глубоко в трещины каменных стен домов, выстроившихся вдоль рыночной площади.

Как только звучит сигнал, Звери поднимают головы, следуя древнему инстинкту. Некоторые перестают жевать листья, другие перестают топать копытами по тротуару, третьи просыпаются ото сна под вечерним солнцем. И все поворачивают головы в одну сторону.

Звери застывают, как статуи. Лишь их мягкая золотистая шерсть слегка развевается на ветру. Но куда они смотрят? И смотрят ли вообще хоть куда-то?

Как только затихает последняя нота, звери почти одновременно начинают двигаться.