Город и его ненадежные стены

Было ли это чем-то важным для меня? Или это была всего лишь незначительная случайность, не способная оказать какого-либо влияния на ход моей жизни? Да и было ли у моей жизни вообще что-то такое, что я мог бы с уверенностью назвать ее ходом?

Остаток дня я провел в размышлениях об этом. По радио звучал «Концерт для скрипки с оркестром» Вивальди, но я в него почти не вслушивался.

В перерыве между частями концерта, диктор рассказал немного о композиторе. «Антонио Вивальди родился в Венеции в 1678 году и за свою жизнь сочинил более шестисот музыкальных произведений. Популярный при жизни композитор и знаменитый скрипач, после смерти он был совершенно забыт. Однако в 1950-е годы внезапный всплеск популярности сборника скрипичных концертов «Времена года» сделал имя Вивальди известным во всем мире спустя более чем двести лет после его смерти».

Слушая эту музыку, я думал о том, что она оставалось забытой более двухсот лет. А это очень большой срок. Ведь никто не знает, что случится в мире и каким будет этот мир через две сотни лет. На самом деле, мы не можем знать наверняка даже то, каким он будет спустя всего пару дней.

Мне вдруг стало интересно, чем сегодня занимается мальчик с желтой подводной лодкой на толстовке. Как и где он проводит дни, когда библиотека закрыта? По словам Соэды, дома отец не разрешал ему постоянно заниматься чтением.

Я не мог представить, что творилось в его голове в эти моменты. Возможно, он использовал их, чтобы систематизировать и упорядочить огромные объемы знаний, полученных за прошедшую неделю. Объединял в уме фрагменты «Энциклопедии для всей семьи» с теориями Витгенштейна, чтобы сформировать массивный «столп знаний». Как бы выглядела такая колонна, если бы она была возведена на самом деле и какие размеры имела бы? На что вообще был бы похож этот памятник бесконечному потоку информации?

Возможно, запрет отца был правильным решением. Мальчику наверняка необходимо делать паузы в чтении и давать себе время упорядочить огромные объемы полученных им данных в своей памяти (примерно так же, как я раскладываю продукты из супермаркета в холодильнике). Но я мог только предполагать это. Лишь сам мальчик знал, что на самом деле творилось в его голове."

"Тем не менее, я не мог не закрыть глаза и не представить себе этот столп знаний внутри его одинокого сознания. В моем представлении он был подобен сталагмиту, выросшему во тьме огромной подземной пещеры. В этой пещере, где никогда не ступала нога человека, он возвышался величественно и непоколебимо, будучи недоступен для посторонних взглядов. Темнота там была настолько кромешной, что даже двести лет казались совсем незначительным сроком.