Город и его ненадежные стены

Он, снова одетый в желтую толстовку, посещал библиотеку каждый день, но даже когда я проходил мимо него в читальном зале, не обращал на меня никакого внимания. Казалось, он был полностью поглощен своими книгами и не интересовался ничем другим. Возможно, это было и к лучшему. А я сидел за своим столом и выполнял повседневные обязанности директора библиотеки. Если подумать, моя работа была очень скучной, но пока она была связана с книгами, я всегда мог получать от нее удовольствие. На самом деле, мы - и мальчик, и я - занимались именно тем, чем хотели заниматься.

Но, кроме этого, мальчик всем сердцем хотел попасть в город за стеной и стать одним из его жителей. Он был полон решимости и не возражал против того, что никогда не сможет вернуться в наш мир. Ведь в этом мире не было ничего, что могло бы удержать его здесь. Это было мне абсолютно понятно. Но он не мог добраться до города самостоятельно. Для этого ему требовалось мое «сопровождение». Потому что я был единственным, кто уже проходил этот путь.

Вот только на самом деле маршрут, по которому можно добраться до города, был мне неведом. Даже если бы мне приказали снова пройти по этому маршруту, я бы не знал, как это сделать. Ведь я не помнил, как очутился в яме перед воротами города.

И был еще один вопрос, на который я не мог себе ответить. Действительно ли будет правильным привести мальчика в город? Будет ли это оправданно с моральной точки зрения? Ведь если он окажется в городе и станет читателем снов, то, скорее всего, исчезнет из реального мира.

Поскольку я не позволил своей тени умереть и помог ей сбежать из города, то вернулся в наш мир (точнее, меня сюда вернули). Потому что именно тень была тем, что меня с ним связывало. Это, разумеется, было не более чем предположением, но постепенно я все больше и больше убеждался в его правильности.

Но если мальчика отделят от его тени, и она умрет, то он будет потерян для этого мира навсегда. По словам Соэды, друзей у него не было, но родители и братья наверняка будут убиты горем, если он исчезнет.

Особенно мать, которая обожает своего сына... Разве мне позволено сделать что-то, что приведет к таким обстоятельствам? Каким бы искренним ни было желание мальчика, каким бы естественным оно ни казалось, не нарушу ли я моральный закон, исполнив его?

Мне хотелось с кем-нибудь об этом поговорить. Например, с Коясу. Он многое знал о жизни, и, безусловно, обладал необходимой мудростью. Вероятно, он мог бы дать мне ценный совет. Но Коясу - или его призрак - уже давно не приходил ко мне. И, возможно, никогда больше не придет. Скорее всего, его душа уже покинула этот мир. Он ведь сам говорил, что время, отведенное ему, очень ограничено.