Город и его ненадежные стены

Ты наливаешь его в большую керамическую чашку и ставишь ее передо мной. Это особый напиток для читателей снов, и одна из твоих задач - его приготовить.

Я не тороплюсь пить. Травяной чай очень горький, но его питательные вещества оказывают целебное воздействие на мои измученные глаза. Напиток нужен именно для этого. Стоя с другой стороны стола, ты пытаешься понять, понравился ли мне приготовленный тобой чай. Я коротко киваю, чтобы ты знала, что все в порядке. Улыбка облегчения скользит по твоим губам. Мне не хватало этой улыбки. Я был лишен ее так долго.

В комнате тихо и тепло. В городе, где нет часов, время идет незаметно. Словно грациозная кошка, шагающая вдоль забора на мягких лапах.

6

Мы писали друг другу не часто, примерно раз в две недели. Но это были очень длинные письма. И в среднем твои были намного длиннее моих. Впрочем, это не имело значения."

"Я сохранил все твои письма, но никогда не перечитывал ни одного своего, поэтому уже не помню их содержания. Там уж точно не было ничего потрясающего. В основном я рассказывал о своей повседневной жизни и незначительных событиях, происходивших со мной. Я писал о книгах, которые читал, музыке, которую слушал, и фильмах, которые смотрел. Наверное, еще и о школе. Я был членом плавательного клуба (в который, хоть и не был заядлым пловцом, вступил просто потому, что не смог от этого отвертеться), так что, наверное, о тренировках тоже писал. Я мог написать тебе все, что хотел, без каких-либо ограничений. Рассказывал все, что думал и чувствовал, так свободно, что это было похоже на чудо. Впервые в жизни слова так легко выходили из-под моего пера. Как я уже сказал, до этого момента я не думал, что умею хорошо писать. Определенно, именно ты пробудила во мне эту способность. Ты как-то сказала, что больше всего в моих письмах тебе нравится юмор. Потому, наверное, что именно его больше всего не хватало в твоей жизни.

- Точно так же, как у человека может быть дефицит витаминов, да? - спросил я.

- Да, именно так, - ответила ты, кивнув в знак согласия.

Я был очарован тобой и постоянно о тебе думал. Когда бодрствовал и, конечно, во сне тоже. Но в письмах я, насколько мог, сдерживал себя, чтобы не дать моему увлечению стать слишком очевидным. Я решил писать прежде всего о повседневных, конкретных вещах. Тогда мне хотелось придерживаться осязаемого и, где возможно, приправлять его небольшим количеством юмора. Я почему-то боялся, что попаду в западню, если напишу тебе о любви или привязанности, то есть о внутренних волнениях моего сердца.

В отличие от меня, ты всегда рассказывала о вещах, которые тебя глубоко трогали, а не о конкретных событиях. Например, о своих снах. Зачастую они были очень длинными, но ты помнила все до мельчайших деталей. Как будто все происходило на самом деле.