Город драконов. Книга вторая

Просто потому, что программу на самоуничтожение в них заложили ранее, а снять ее можно лишь в первые несколько минут, и то подобное не всегда получается. И потому не было ни сочувствия, ни сожаления по поводу приведенных в исполнение смертных казней… И еще год после смерти тех, кто оказал влияние на подопытных, эти подопытные убивали себя, несмотря на все предпринятые меры, несмотря на то, что некоторых практически привязывали к постелям, пытаясь спасти… Не вышло – если у них не было возможности убить себя как-то иначе, они просто прекращали дышать. Истории были одна страшнее другой, ведь убивали себя даже маленькие дети, спасенные из лабораторий еще в младенческом возрасте… а потому никакого сочувствия не было ни у кого. Абсолютно ни у кого."

"И нет, я не могу сказать, что все маги старой школы были безжалостными мерзавцами, очень многие выступили с осуждением поступка своих коллег, многие остались в столице, причем среди них было превалирующее количество врачей, но одно правило было возведено в степень табу: «Никакого воздействия на не одаренных магически людей». После этого часть докторов старой школы повесили на свои двери таблички «Ведется прием только магов», часть переучились, перейдя на использование обратимой магии. Собственно, поэтому ни у меня, ни у профессора Наруа не возникло никаких опасений при обнаружении приворота, выполненного магом старой школы. Она знала, на кого приворот, да, это неэтично, незаконно и в целом очень неправильно, но это не подсудное дело, а вот нападение на миссис Макстон – это уже нарушение закона!

– Анабель, – очень мягко произнес мое имя лорд Давернетти.

Неодобрительно покачав головой, я тихо ответила:

– Вы либо просто не понимаете весь ужас произошедшего, лорд Давернетти, либо являетесь еще большим подонком и мерзавцем, чем я полагала.

Дракон, все с той же идиотской улыбкой, внимательно посмотрел на меня и вышел.

Позже, уже в присутствии трех врачей, проведших осмотр и в данный момент подписывающих акт о моей полной вменяемости, я стояла у окна и наблюдала за тем, как миссис Тодс выводят уже в железных наручниках. Женщина выла, пыталась упираться, все время оборачивалась и что-то кричала лорду Давернетти, но тот с абсолютно стеклянным взглядом и все той же идиотской улыбкой вышел на порог, проследил за тем, как драконы, фактически в принципе не чувствительные к магии старой школы, усаживают миссис Тодс в полицейскую карету, после чего прислал одного из подчиненных за всеми присутствующими в данный момент у доктора Эньо врачами.

И наши худшие подозрения оправдались.

Двенадцать работниц оранжереи и две флористки оказались не способными иметь детей.